– Вам стоит немного поспать, – произнес Патрик Вейш, и, хотя голос его звучал мягко, слова вызвали яркие вспышки перед закрытыми глазами Хелен. – Ближайшие дни обещают быть очень напряженными.
Хелен откинулась на спинку сиденья. Хотелось плакать, но ей следовало быть сильной, хотя бы ради Мэйделин.
С течением времени анорексия ее дочери становилась все более пугающей, и однажды Хелен поняла, что как мать ничего больше не может сделать. С тех пор, как ее малышка впервые попала в клинику и осталась там одна, Хелен не могла избавиться от ощущения, что бросила Мэйделин на произвол судьбы. Врачи пытались ее успокоить, постоянно говорили ей, что это болезнь, требующая специального лечения. Но ни одна мать не может оставить ребенка на попечение других, не испытывая при этом угрызений совести.
Конечно, Хелен искала причины болезни Мэйделин и по большей части винила в ней себя. Может быть она, бывшая модель, привила ей неправильные ценности? Когда она в очередной раз садилась на весеннюю диету или жаловалась, что опять поправилась, – может быть, Мэйделин еще в детстве невольно запоминала ее слова, придавала им слишком большое значение и в итоге создала болезненный идеал красоты? Хелен с гордостью показывала ей фотографии времен своей модельной карьеры, когда платья болтались на ее тощем теле, словно на вешалке. Или дело было в том, что Мэйделин так и не познакомилась с родным отцом, может быть, в этом заключается одна из причин ее болезни? Может быть, все эти годы ей очень не хватало отца?
Тогда Хелен встречалась с мужчинами, но герои ее романов редко годились на роль отца. Много работая и в одиночку воспитывая ребенка, нельзя стать желанным товаром на рынке незамужних женщин, и, откровенно говоря, выбор у нее был небольшой.
А потом появился Гай. Он с самого начала старался построить доверительные отношения с Мэйделин. Порой они ходили куда-то втроем – например, в Центр отдыха Диснея в Орландо, – и Гай обнимал их обеих, отчего у Хелен возникало чувство, что они – настоящая семья. Кроме того, она знала, что Мэйделин по-настоящему нравится Гай. Но она, Хелен, была связующим звеном между ними. Словно синапс между нервными клетками. И когда Гай ушел, возникло ощущение, что одна из нервных клеток умерла. Он бросил не только ее, но и Мэйделин. Хелен предполагала, что их общая утрата только усилила заболевание дочери. Возможно, Мэйделин винила себя в том, что Гай ушел.
Однако психолог уверяла Хелен, что все не так просто. Причины анорексии гораздо сложнее. И все же от чувства вины было нелегко избавиться. Напротив, оно было подобно ползучему растению: чем чаще его обрезаешь, тем больше побегов образуется.
На этот раз она не бросит Мэйделин, поклялась себе Хелен. До Парижа двенадцать часов пути. Значит, у нее есть двенадцать часов на то, чтобы разработать план. Выход всегда есть. Нужно только найти его.
63. Мадрид
Автомобиль – ужасное изобретение. Насколько проще следовать за лошадью или каретой, чем за одним из этих вонючих жестяных транспортных средств! Время, когда они застряли на контроле, позволило ему передохнуть. Он тревожился, не раскроют ли их, но даже это препятствие они преодолели без проблем, ему не пришлось вмешиваться. Стряхнув пыль с плеча своего пиджака, он чуть не раздавил муху. Иногда он бывает слишком неуклюж.
День у него выдался суматошный. Как давно он не видел картину Салаи! Когда он стоял перед ней в музее Прадо и рассматривал ее, он даже испытал нечто вроде тоски. И в то же время он восхищался ею. Как этому парню, этому ничтожеству, удалось скопировать картину так близко к оригиналу?
Он как раз изучал ее детали, когда появились женщина и мужчина, по всей видимости, сотрудник музея. Он никогда еще не находился так близко к ней, она была поистине прекрасна. Будь она моложе, ее стоило бы нарисовать.
Он поспешно удалился, а потом вдруг появился дым. Каким смешным кажется этот трюк, если смотреть на него из-за кулис!
Дым, сигнализация, паника. Людей так легко напугать… А потом стена опустела. Но это следовало допустить. Тот парень был довольно ловок, а он не предусмотрел этого шага.
Не настоящий противник, но достаточно одаренный для одного из них.
После кражи «Моны Лизы» в 1911 году и нелепых попыток похитить ее в 1956-м, возможно, спустя некоторое время это получится снова. Темный автомобиль остановился у пункта сбора оплаты на скоростной трассе, и он воспользовался этой возможностью, чтобы немного отдохнуть.