Внезапно резко зазвонил телефон на столе у Лео. Не его личный, а служебный, прямой провод правительственной связи. Он вздрогнул — редкое проявление чего-то живого — и схватил трубку.
— Орлов, — отрывисто представился он.
Я притворилась, что занята своими пробирками, но все мое существо напряглось, ловя каждый звук.
— Когда?.. Где?.. Понятно. — Его голос стал еще жестче, в нем зазвучали стальные нотки. — Сколько образцов?.. Да, лаборатория готова. Жду.
Он положил трубку. В лаборатории повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь монотонным гудением оборудования. Он медленно повернулся ко мне на своем стуле. И впервые за все полгода я увидела в его глазах не холодное безразличие, а нечто иное. Сосредоточенную, острую, как скальпель, серьезность.
— Захарова, — произнес он, и мое имя в его устах прозвучало как приговор. — Карантин объявлен у нас. В городе. Первые заболевшие поступили в первую горбольницу час назад.
У меня перехватило дыхание. Холодная волна страха прокатилась от макушки до пят. Это было уже здесь. Рядом. Не на экране телевизора, а за стенами этого стерильного, безопасного кокона.
— Боже... — вырвалось у меня шепотом.
— Боги не имеют к этому никакого отношения, — холодно парировал он. — Ко мне сейчас доставят образцы тканей первых носителей. Нам предстоит работа. Вам лучше позвонить родным и сказать, что вы остаетесь здесь. На неопределенный срок.
Он встал и направился к шкафу, чтобы достать дополнительный комплект защиты. Его движения были выверенными, экономичными, лишенными суеты. Он выглядел так, словно ждал этого всю жизнь. А я стояла, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Я посмотрела на свой телефон. Родные. Мама, живущая в трехстах километрах отсюда. Я должна ей позвонить. Сказать... что? Что я заперта в лаборатории с самым опасным патогеном на планете и с человеком-айсбергом, который, кажется, вообще лишен эмоций?
Мои пальцы дрожали, когда я набирала номер. Лео уже облачался в дополнительный костюм биозащиты, и сквозь прозрачное пластиковое забрало его взгляд на мгновение задержался на мне. В тот миг мне показалось, что в его глазах мелькнуло нечто похожее на... понимание? Нет, показалось. Просто свет играл. Телефон на другом конце провода зазвонил. Где-то там, в другом, еще безопасном мире, моя мама, наверное, смотрела телевизор и волновалась за меня. А здесь, в этом мире, пахло стерильной чистотой и надвигающимся концом света. И единственным человеком, с которым мне предстояло встретить этот конец, был Лео Орлов. Молчаливый, холодный и абсолютно непостижимый.
Я прижала телефон к уху, слушая длинные гудки, и поймала себя на мысли, что смотрю на его руки. Уверенные, сильные руки хирурга или пианиста, натягивающие вторую пару перчаток. И почему-то именно это зрелище заставило мое сердце бешено заколотиться не только от страха.
Глава 2
Лео
Тишина после ее ухода была гулкой и неестественной. Гудение серверов, шипение аппаратов, ровный пульс холодильников — это был мой симфонический оркестр, музыка порядка и контроля. И сейчас в него ворвалась фальшивая, диссонирующая нота. Ее страх. Он висел в стерильном воздухе, почти осязаемый, как запах озона после грозы. Я видел, как дрожали ее пальцы, когда она клала трубку. Видел, как она пыталась дышать глубже, чтобы подавить панику. Непрофессионально. Эмоции — это биологический шум, помеха, которая мешает четкости мысли. Я потратил годы, чтобы отточить свой разум до состояния идеального инструмента, отфильтровать все лишнее. Особенно после того, как эпидемия унесла родителей. Тогда я понял: вирусу все равно на твои слезы. Он реагирует только на логику, на точный расчет. И я стал таким же.
Захарова… Маргарита… была его полной противоположностью. Она работала с вирусами так, будто это были капризные живые существа, к которым нужен подход. Она вглядывалась в микроскоп с каким-то почти болезненным сопереживанием, словно пыталась понять боль самой молекулы. Это раздражало. Но это же и давало ей те озарения, которые часто ставили меня в тупик. Ее научная интуиция была иррациональной, непредсказуемой и чертовски точной. Как помеха, которая вдруг складывается в гениальную мелодию.