В тусклом освещении гостиничной люстры он казался совсем юным, однако Воин заметил в его глазах знакомый огонек и обрадовался. Эль-Муджахида немного забавлял молодой человек, однако в то же время он испытывал гордость за него. Его восхищала глубина преданности чернокожего мусульманина. Почти час они обсуждали священные тексты и вместе молились. Теперь же, скатав молитвенные коврики, сидели и разговаривали. Эль-Муджахид снял рубашку и повязки, чтобы Салим все как следует разглядел.
— Можешь справиться с этим? — спросил Воин.
— Да. Легко. Особой сложности тут нет, — Салим взглянул на Ахмеда. — Мне казалось, ты просил меня сделать что-то трудное?
Тот покачал головой.
— Я сказал: кое-что важное.
— Необходимо спрятать все, — отрывисто проговорил эль-Муджахид, — шрам, синяки.
Салим искренне улыбнулся.
— Дай мне час, и я гарантирую, что никто не заметит твоей раны. У меня на квартире есть все необходимое.
— Великолепно.
Они назначили время встречи, и молодой человек ушел, потрясенный тем, что видел самого эль-Муджахида. Один из людей Ахмеда тайком последовал за ним, хотя преданность Салима сомнений ни у кого не вызывала. Когда дверь за ним закрылась, Воин натянул рубаху и застегнул на все пуговицы.
— Теперь Голь знает, что я спасся от его убийц и мы забрали детонатор, — сказал эль-Муджахид. — Если он настоящий мужчина, то отойдет в сторону. Должно быть, он совершенно сбит с толку таким поворотом событий. — Он помолчал. — Где то, что прислала Амира?
— Андреа установила все неделю назад и спрятала очень ловко. Никто не узнает, — произнес Ахмед, имея в виду свою американскую подружку, принявшую ислам несколько лет назад.
— Какую версию прислала Амира? Я испытывал в деревне седьмое поколение, и оно производило сильное впечатление.
— Десятое поколение.
— Десятое? — ахнул Воин.
Ахмед улыбнулся.
— Моя сестра амбициозна, а ее гнев на Западного Сатану велик. Она не особенно много сообщает в своей зашифрованной записке, но говорит, что теперь дыхание Господа сотрет Америку с лица земли.
Эль-Муджахид пробормотал молитву.
Ахмед кивнул на чемодан, который принес с собой.
— Тут твои документы, одежда, оружие… Как только Салим покажет обещанный фокус, ты сможешь ходить среди них и никто тебя не узнает. Все уже на месте, брат, Андреа будет там, чтобы убедиться, что работа идет гладко. — Он помолчал и уже не в первый раз нервно облизал губы. — Осталось еще одно. Моя сестра кое-что переправила через личные каналы Голя, посылка вчера вечером прибыла с курьером через международную службу доставки особо опасных грузов в больницу в Трентоне, Нью-Джерси. Сопроводительные бумаги и формы были безупречны, поэтому никто ничего не заподозрил. Моя сестра такая умная.
— Это верно. Что же внутри?
Ахмед улыбнулся.
— Ну… на упаковке сказано, что это образцы материалов для бактериологических исследований. Что-то касающееся паразитов растений. Большую часть посылки в самом деле занимают привезенные из индийской лаборатории Голя двадцать четыре пробирки с зараженными образцами, зато две из них содержат нечто совсем иное. — Он выдержал паузу и повторил: — Совершенно иное, слава Аллаху.
— Скажи мне…
— Она послала нам двенадцатое поколение Сейф аль-Дина.
— Разве нам нужно еще? Я думал…
Ахмед покачал головой.
— Это не оружие, брат. Если десятое поколение — меч, то двенадцатое — щит.
Воин казался смущенным, но затем все понял и облегченно вздохнул, напряжение покинуло его.
— Слава Аллаху, да будет благословенно Его имя.
Ахмед придвинулся ближе и пожал эль-Муджахиду руку.
— У нее получилось! — произнес он взволнованным шепотом. — У нас есть антидот. Амира сделала то, что никому еще не удавалось сделать… она создала лекарство от болезни. Мы исполним обет, и тогда умрут только безбожные американцы, а мы… мы, брат мой, будем жить!
Комната поплыла перед глазами, и эль-Муджахид соскользнул с кровати на колени. Уже долгие недели он готовил себя, умственно и духовно, к самоубийственной миссии. Он принял волю Аллаха, по которой должен умереть от Сейф аль-Дина, когда обратит его против неверных псов. Ничтожная цена за то, чтобы нанести смертельный удар врагу. Пусть океан разделит пустыню, в которую превратится проклятый континент, и остальной мир. Но теперь… теперь!