«Да чтоб тебя», — убирая телефон в карман, мысленно матернулся я, окончательно понимая, что дело собственного спасения находится исключительно в моих руках.
— Не туда, пешком, — скорректировал мой «маршрут» вошедший вслед за мной в подъезд мужик, заметив, что я хотел свернуть к площадке лифта.
— Третий этаж, не высоко, — не желая молчать, произнес я и, подгадав момент, когда цыган закроет за собой дверь в подъезд и станет на какой-то миг чуть темнее обычного, ринулся вперед.
Что-что, а в своей способности прыгать я был более чем уверен. Даже не собираясь бежать по ступеням, я просто прыгнул вверх, на идущие наискосок перила соседнего пролета, затем еще раз вверх, и еще раз и еще. Передвигался я змейкой, ну, если бы конечно кто-то смог посмотреть на меня сбоку. Буквально за пару секунд мне удалось добраться до четвертого этажа и я продолжил движение вверх. Как бы цыган с пистолетом не был ловок, чтобы последовать за мной, ему потребовались бы обе руки, а одна из них у него была занята оружием.
— Бхх! — прозвучавший в тишине подъезда выстрел больно стегнул громким звуком по моим барабанным перепонкам.
Сделав еще один прыжок, я не смог зацепиться за следующий поручень и, ударившись грудью о бетонные ступеньки пролета, сполз на площадку вниз. Боль, которую я вначале воспринял как последствия громкого звука, от головы растеклась дальше, по всему телу, лишая мышцы силы, а разум контроля за способностью двигаться. Сквозь пульсирующий в ушах звук крови, я сумел разобрать шум приближающихся шагов. Запоздалое осознание, из-за того, что я перемещался вверх строго по прямой, позволило преследователю легко меня подстрелить.
— Что, су*а, отбегался, — наконец-то добравшийся до седьмого этажа, цыган с торжеством пнул меня в бок.
— Мм, — непроизвольно вырвалось из меня, боль наконец-то сконцентрировалась в одном месте, в правом бедре.
— Вставай давай, — запыхавшийся, что говорило не о такой уж и высокой степени его iota-мутации, мужик склонился надо-мной, хватая за рукав.
— Нога, — как если бы это что-то объясняло, произнес я, чувствуя, как постепенно возвращается контроль над телом.
— Что нога? Подумаешь пуля! Само все заживет, — уверенный в своих словах, цыган попытался меня поднять, отчего рана еще больше открылась и кровь обильно потекла через уже пропитавшуюся насквозь штанину.
— Э, ты чего это, — до вооруженного пистолетом наконец-то дошло, что что-то идет не так.
Способность воспринимать окружающую действительность вернулась для меня в привычное состояние и я услышал, как к нам приближается еще несколько человек. Видимо привлеченные звуком выстрела, родственники цыгана покинули свою квартиру и поднимались по лестнице, на седьмой этаж, одновременно с этим громко спрашивая своего, что случилось. Преследователь, отстранившись к перилам, но продолжая держать пистолет направленным в мою сторону, что-то им крикнул в ответ, после чего звук бегущих шагов стих, сменившись простыми шагами поднимающихся наверх людей.
Мой взгляд, тем временем, зацепился за руку, удерживающую оружие. Ухитрившись испачкаться в моей крови, цыган подписал сам себе смертный приговор. Я не знал, смог бы я сам, осознанно, поступить именно так. Но сейчас, даже если бы захотел, то остановить процесс собственной регенерации, просто не мог. Глянув на лицо цыгана, я невольно ожидал увидеть процесс старения, но ничего не увидел. Бьющаяся на задворках сознания мысль, наконец-то добралась до моего внимания и я судорожно вдохнул, еще до того, как осознал, что делаю.
«Их же там в таборе человек двадцать родственников, если не больше, — время не хотело замедлятся, мысли не успевали за развитием событий: — кровь сейчас высохнет, регенерировать я больше не смогу, потом встанет вопрос, как я смог зарастить пулевое ранение в бедро, будут пытать, и я не выдержу, все расскажу, после этого меня хорошо если просто убьют».
Сделанный через усилие Вдох, видимо напрямую повлиял на стоящего рядом со мной цыгана, до этого незаметные, сейчас изменения буквально притягивали взгляд. Морщины стали глубже, кожа темнее, в изначально черной курчавой шевелюре и усах появилась седина. Посмотрев на меня, тот так ничего и не понял, после чего вновь перегнулся через перила, что-то там объясняя своим. Я принялся еще быстрее дышать, с каждым разом ощущая все большее и большее жжение в груди. Осанка цыгана, до этого гордая, начала сутулится, волосы окончательно побелели, а ранее уверенно держащая пистолет рука, стала подрагивать.