— Ты вообще убиваемый? — раздраженный девичий голос вырвал меня из кратковременной задумчивости.
— Сама то не лучше, — огрызнулся я, стоя на асфальте дороги и наблюдая, как от тени дома отделяется её худенькая фигурка.
— То есть ты и меня хотел убить? — импульсивность в её голосе только добавляла ей привлекательности.
— Никого я не хотел убивать, — глянув вдоль проезжей части и увидев приближающийся автомобиль, я в два шага оказался на тротуаре и двинулся в сторону центра города.
— Ага, так я тебе и поверила! — возмутились за моей спиной.
— Ты вообще в курсе, что тебя украли у твоих родителей, лишив родную мать дочери, после чего заставили воровать в магазинах! — выдал я все то, о чем успел догадаться относительно моей новой знакомой.
— Откуда ты это знаешь?! — догнав меня в несколько быстрых шагов, она попыталась развернуть меня к себе лицом, дернув за рукав.
— Видел тебя по телевизору, показывали съемку с камер, как переодетая в парня девчонка воровала из супермаркетов, — позволив ей остановить себя, я не без удовольствия вновь принялся рассматривать её лицо.
— Я не об этом! Я про родителей! — черные локоны волос смешными «пружинками» свисали вниз, прикрывая её карие, сверкающие глаза.
— Если бы ты была кровным родственником цыган, то умерла бы вместе с ними, — чуть пожав плечами, пояснил я и дополнил: — ну а сами цыгане детей на улице не подбирают, они тоже, знаешь ли, об улучшении наследственности беспокоятся, и девочек воруют соответствующих.
— Это неправда! — заявила она, отстраняясь.
— Добро пожаловать во взрослый мир, — отворачиваясь от неё и возобновляя движение, на прощание сказал я.
Идя по тротуару, я то и дело ощущал точку холодного внимания на своей Ауре. Девушка каким-то образом могла «ходить» через Тени, иначе невозможно было объяснить её мгновенные перемещения, например из тени ларька на крышу магазина, а потом в глухую подворотню. И то, что она смогла затянуть меня в Тень, после чего вытолкнула из нее на высоте десятого этажа, внушало уважение. Иметь такого человека во врагах, я бы никому не пожелал и задумался, как сделать так, чтобы мы смогли в будущем подружиться несмотря на сложившиеся обстоятельства знакомства.
— Один живешь? — думая, что я не знаю о её преследовании, та подгадала момент своего появления в моей квартире как раз в тот момент, когда я стоял спиной к кухне, закрывая изнутри входную дверь.
— Тапочки можешь розовые взять, мама от меня недавно съехала к своему новому мужу, а так да, живу один, родственников больше нет, — указав рукой под вешалку, где хранились тапочки, я принялся снимать куртку.
— Ага! Значит есть мать! А не боишься, что я её буду убивать? — проигнорировав намек на приглашение в дом, девушка стояла посреди коридора, уперев руки в бока.
— Намекаешь на то, что через нее вытянешь всю мою жизнь и я умру? — озвучил я возможный вариант хода мыслей кареглазки, после чего улыбнулся и пояснил: — она у меня Чистая, так что не получится.
— Так ты из-за этого с дядей Марко сцепился? — услышав в моих словах что-то своё, неизвестное мне, из «гостьи» словно выпустили воздух.
— Одевай тапочки и проходи на кухню, — повторил я свое предложение: — чай попьем и поговорим.
Девушку звали Баваль, вернее так её звали в таборе, ни паспорта, ни каких-либо других документов у нее больше не было. По внешнему виду, было ей лет пятнадцать, но может быть и больше, на мой вопрос об этом она ничего не сказала. Жила сколько себя девушка помнила в таборе, до какого-то времени считая себя одной из них. Узнать о том, что она неродная, помогли названные сестры и тетки. Не испытывая любви к девушке за её твердый характер и очевидную, даже по цыганским меркам, красоту, в таборе Баваль перепадала самая непопулярная работа.
После того как в мире наступила пандемия, болезнь не сделала исключения и для девушки. Получать медицинскую помощь в больницах было не в традициях цыган, посему лечили её своими «средствами». В один из вечеров, навестить девушку зашел подвыпивший жених и именно тогда, впервые, она ушла в Тень. Что именно там произошло и зачем на самом деле пришел к ослабленной болезнью, но очень красивой девушке, молодой цыган, догадаться было не трудно, но об этом не было сказано ни слова.
— А я долго не мог понять, в чем моя способность, — признался я, решив в свою очередь поделиться своей «тайной»: — в больнице три месяца выживал только за счет переливания крови, потом еще полгода мыкался, пока разобрался, что да как.