— Давайте, — поднимая стопку, ответил я на вы.
Выпив, закусив, еще выпив, как-то стало «легче», так что когда ма в очередной раз зашла в комнату, мы уже довольно споро общались на тему грузоперевозок и транспортных развязок в частности. Я и сам не понял, как так пошёл разговор, но был уверен в том, что используемые в средневековье отряды охраны для защиты перевозимых грузов, в скором времени снова появятся из-за появления спроса на рынке предоставляемого труда. Осич со мной не соглашался, уверенный в том, что как и раньше, дальнобойные перевозки безопасны и имеющейся патрульной службы дорожной полиции достаточно для решения данного вопроса.
— Да даже я могу сейчас бежать по пересеченной местности со скоростью сорок-пятьдесят километров в час, при чем с грузом до ста килограмм полезного веса! — пытался я его переубедить: — никакой патруль меня не догонит, тем более, если нападение на грузовик будет где-нибудь в глухом, мало-населенном месте!
— Так, а даме кто-нибудь нальёт вина? — присев за стол, ма обратила на себя наше внимание, прерывая спор и переключая диалог на то, какая она сегодня нарядная и красивая, как, впрочем, и в любой другой день.
Положив себе салат, я принялся запоздало закусывать, параллельно отметив, что гость не только умеет делать дамам комплименты, но и держится за столом с завидной уверенностью в себе. Мелькнувшая мысль о том, что учится никогда не поздно, подтолкнула к действиям. Я постарался незаметно скопировать то, как он сидел, передавал салатницу, держал стопку, закусывал. Моё тело, принимавшее алкоголь с обеда и до сейчас, слушалось плохо, а мысли что-то начали разбегаться. Дав себе мысленный посыл, немедленно протрезветь, я так и не понял, получилось использовать эм-энергию таким способом или нет.
— Ужас какой! — вывел меня из состояния прострации голос мамы.
— Это же дети?! — вторил ей Осич.
Глянув на экран, я кажется сразу протрезвел, по крайней мере транслируемое по Первому каналу видео было достойной для этого причиной. Экран телевизора показывал какой-то горный поселок, сложенные из глины убогие дома, сплетенные из сушняка низкие заборы, несколько овец со свалявшейся шерстью. Глаза «шарили» по картинке, отказываясь фокусироваться на том, что было в центре кадра. Девочка, судя по телу от силы семь-восемь лет, только вот её лицо, лицо столетней старухи, обезображенное морщинами, с побелевшими от катаракты слепыми глазами и беззубым ртом.
«Сначала упали дедушка и бабушка, потом тети и мама, брат Арман держался дольше всех, он бегал по аулу, кричал что кого-то найдет и стрелял из автомата в воздух, потом и он упал, — идущий под экраном бегущей строкой текст переводил шепелявые звуки старческого голоса: — я не знаю что это было, когда все закончилось, везде все лежали, никто не шевелился, даже Рамаз, мы с ним всегда играли, но и он лежал, лежал и не двигался».
Тишина, воцарившаяся за столом, нарушилась булькающим звуком разливающейся по стопкам коньяка. Михаил Осич старался держать лицо невозмутимым, но чуть подрагивающие руки его выдавали с «головой».
— И мне, — ма подвинула еще одну стопку.
— Помянем, чтоб такое осталось в старом году, — произнес Осич.
Я пить не хотел, но пришлось, сразу же закусив, почувствовал, что стало легче. Вновь глянув на экран, куда уставились взрослые, вместе с ними выслушал диктора, рассказывающего о том, что смерть, унесшая жителей дальнего аула в одном из регионов дружественного нам государства, случилась два дня назад. Дальнейший репортаж перенес нас в кочевое поселение, теперь в степи, а потом в одну из деревень Рязанской области.
Везде было одно и тоже, состарившиеся за какие-то часы и умершие люди. Если кто и оставался в живых, то дети, лица которых напоминали столетних стариков и старух. Впрочем, имелись и выжившие, целые семьи, оставшиеся нормальными, ничего не понимающие, они клялись и божились, что ничего странного не замечали, пока с их соседями не начинал твориться подобный «ужас».
Переключив телевизор на другой канал, мы без особого интереса наблюдали как кривляются приевшиеся за последние годы и десятилетия лица эстрадных певцов и комиков. Сделанное явно в записи, а сейчас пущенное в эфир, шоу не отражало реального эмоционального состояния, которое охватило всю страну. Начавшиеся новости, теперь уже по этому каналу, вновь «запестрели» сообщениями о смертях в результате старения в течение нескольких часов.
— Это всё вирус, по другому и быть не может, — уверенно заявил Осич, с явным сожалением убрав опустевшую бутылку коньяка под стол.