— Лекарства от этого так и не придумали, так что паниковать смысла нет, или мы все умрем, или как-нибудь да выживем, — подал я голос, озвучив то, во что сейчас верил.
— Отдашь свою ма за меня за муж? — повернувшись ко мне, неожиданно произнес он.
— Любишь? — на полном серьезе спросил я.
— Да, люблю, — кивнул он и, повернувшись к ма, признался: — ты мне сразу понравилась, сам не знаю, чего все тянул.
— Я с вами жить не буду, — поставил я условие, несмотря на замутняющие разум алкогольные пары, понимая, что если такое творится в мире, то вполне возможно, что у моей мамы не так уж и много времени, чтобы она смогла побыть счастливой.
— У меня квартира на Семакова, трешка, — вставая из-за стола, тот подошел к моей ма и, опустившись на одно колено, протянул бордовую коробочку.
— Ну ты ушлый, — не смог сдержаться я, не зная, восхищаться предусмотрительностью на все случаи жизни этого Михаила Осича, или злиться.
— Красивое, — взяв в руки подарок, ма открыла крышку и оценила лежащее на бархате кольцо.
— Выйдешь за меня за муж? — еще раз спросил он, теперь уже маму.
— Да, — зардевшись, кивнула она и оказалась в объятьях успевшего встать с колена и подхватившего её на руки мужчины.
— Пойду, шампанское принесу, — сказал я выбираясь из-за стола и направляясь на кухню, не уверенный впрочем, что целующиеся взрослые меня слышат.
До полуночи оставалось около получаса, ма и Осич успели переставить стулья так, чтобы сидеть рядом, так что я оказался на торце стола и разливал шампанское в подставляемые бокалы. Может быть это и было не самым «мудрым» решением, после коньяка пить игристое вино, только вот передаваемые по всем каналам новости о случаях смерти целый семей, теперь уже в городах нашей страны, не добавляли никакого желания оставаться трезвыми.
— О, президент, что-то он рано в этом году, — обратив внимание на заставку в телевизоре, с голубыми елями и красной кирпичной стеной, привлек я внимание старших к «ящику».
— Ну, давайте послушаем, пускай объяснит, что в стране происходит! — выпив и захмелев, Осич стал говорить более громко, но не развязно.
— Миша! — осуждающе одернула его мам.
Появившийся на экране, президент какое-то время молчал, после чего уверенно заявил, что все уже видели репортажи о прокатившихся по стране смертях. Особо отметив, что умирали целыми семьями, он перешел к тому, что причиной этого являлось имеющееся кровное родство между погибшими. Не понимая к чему ведет президент, я, ма и гость замерли перед экраном телевизора, как наверняка сделала это и вся страна. Запись праздничной речи, показанная в регионах с другими часовыми поясами, отличалась от трансляции, идущей сейчас в прямом эфире.
— Вирус, поразивший население нашей планеты, имеет еще одну мутацию, sigma-мутацию, мутацию крови. Когда его обнаружили, все мы уже прошли данную стадию изменений и теперь любой из нас подвержен следствию, результат которого Вы видели в новостях, — голос президента веско падал в «шокированное» сознание людей, заставляя вникать в произносимые слова: — цена мнимого бессмертия, в которое многие так уверовали, есть продолжительность жизни ваших кровных родственников! За сошедший синяк, за заживший порез, за сросшийся перелом, члены ваших семей заплатят минутами, часами, днями, неделями, месяцами и годами своей жизни. Чем больше вы получите повреждений, тем быстрее они состарятся, состарятся до смерти!
Очередная пауза, в течении которой с лап синих елей обвалился скопившийся снег, была наверное самой волнительной за всё время существования традиции поздравления населения в новогоднюю полночь. Тысячи, миллионы, десятки миллионов людей ждали, возможно надеялись, что вот сейчас им скажут, что это шутка, или что от этого можно как-то защитится, уехать подальше, или принять какое-нибудь лекарство. Только вот лицо человека на экране не оставляло надежды на подобный исход.
— Граждане, гости из ближнего и дальнего зарубежья, я обращаюсь к вам с предупреждением, силам общественного правопорядка отдан приказ стрелять на поражение по любому человеку, проявляющему неповиновение. После попадания первой пули, вы не умрете, а самый близкий вам по крови родственник постареет на десятки лет, за первой пулей последует вторая, затем третья, отбирая срок жизни ваших родных, безвозвратно, до тех пор, пока вы не останетесь один, последним в Роду, — вновь взяв паузу, президент чуть повёл головой в сторону, словно подавая понимающим какой-то знак, после чего продолжил: — единственный способ не погубить ваших детей, родителей, сестер и братьев, это не проявлять Агрессии, не сопротивляться! От случайностей никто не застрахован, возможны накладки и ошибки, если ваша рана не заживает, а сами вы подчиняетесь приказам представителей Власти, то и вашим кровным родственникам ничего не грозит. Медицинская помощь в таких случаях будет оказана, а обвинения аннулированы.