Наконец Сэту удалось достичь пещеры, он ввалился под её обледеневшие своды, с трудом втащив тяжёлые сани за собой. Несколько минут он сидел, привалившись к белой стене недалеко от входа с трудом переводя дыхание. Потом он зажёг лампу и поставил её на полу в глубине пещеры. Разошедшаяся снаружи буря уже не могла причинить ему вреда и Сэт, размотав шарф, который закрывал его лицо, вытащил из саней ледоруб и принялся за работу. Осколки льда сыпались вокруг него, он работал с каким-то невероятным ожесточением и упорством. Вены вздулись у него на лбу от напряжения, и стало особенно заметно, что чешуя не сошла полностью с его лица и теперь скулы, низ подбородка и шея с правой стороны покрыты плотной коричнево-серой чешуёй напоминающей змеиную. Рино почти не делал перерывов, трудно сказать сколько прошло времени, да он и не мог этого сказать, потому что теперь время утратило для него привычный смысл, разделившись на до и после. Закончив, он бережно раскрыл покрывало и застыл в немом восхищении. В своей обычной белой одежде Рица лежала перед ним как живая. Её глаза были закрыты, мышцы лица расслаблены, казалось, что она просто заснула и скоро проснётся. Долго Сэт сидел около её тела не в силах отвести от неё влюблённого взгляда. Наконец, он поднялся на ноги, легко подхватил тело девушки на руки, пронёс в глубину пещеры и положил её на выдолбленное в толще льда возвышение, на высоте приблизительно около метра над ледяным полом. Шею Рицы украшал его подарок, большой красный рубин, правда, теперь его цвет стал почти чёрным. Рядом справа и слева, Сэт положил два её меча. «Чтобы были под рукой, если понадобятся» – подумал он. По-стариковски сгорбившись, Рино стоял перед местом её последнего приюта, он стремился впитать в себя каждую чёрточку любимого лица. Потом он опустился на колени и прижался лбом к её холодной руке.
– Простите меня госпожа, я не выполню Ваш приказ, – его тихий голос эхом отдавался под ледяными сводами.
– Оставив меня одного, Вы обрекли меня на вечное прозябание в адских муках, и теперь я заставлю их почувствовать всю глубину моего отчаянья. Клянусь, что не успокоюсь, пока Вы не будете отомщены, моя госпожа! Клянусь, что вырежу из груди его сердце и заставлю его захлебнуться собственной кровью!
Сэт поднялся на ноги, быстро нагнувшись, он поцеловал скованные вечным сном бледные губы девушки.
– Я люблю тебя, Рица!
Рино вышел из пещеры, яркое солнце ослепило его, буря закончилась. Не оглядываясь назад, он начал быстро спускаться вниз по снежному склону, туда, где вдали маняще зеленели луга и деревья, похожие отсюда на цветные лоскутки большого одеяла. В пещере, ставшей теперь склепом, лампа горела ещё некоторое время, но вот её свет принялся подпрыгивать затухая, темнота начала постепенно возвращать себе власть над этим холодным миром, но перед тем как погаснуть уже окончательно, пламя взвилось вверх в предсмертной судороге, ярко осветив лежащее на ледяном постаменте тело девушки и в этом последнем отблеске исчезающего света красные отблески пробежали по чёрному кристаллу драгоценного камня и глаза Рицы вдруг широко открылись. Через секунду в пещере наступила полная всё поглотившая тьма.
* * * * * * * * * *
Под большим сводчатым потолком слова разносились множимые эхом, стены из стекла и металла величественно поднимались вверх, напоминая человеку о его беспомощности и незначительности.
– Правительство чрезвычайно сожалеет, что Вам не удалось захватить Юки Рицу живой, но мы, тем не менее, благодарны Вам, капитан Ивэл, что данная проблема теперь окончательно и бесповоротно решена.
Маленький, тщедушный человек, произносил эти слова ледяным, равнодушным голосом, даже не глядя на сидевшего перед ним капитана, делая акцент на «Вам», как будто это могло придать его словам некий дополнительный смысл. Ему было смертельно скучно, и Ивэл чувствовал эту его скуку, чувствовал, что его собеседнику глубоко плевать и на него и на Великий город, и капитану хотелось подойти к этому мерзкому слизняку и врезать ему по лоснящейся ухоженной морде, так, чтобы кровь полилась из разбитого носа забрызгав в беспорядке лежавшие на столе «важные» бумаги, но вместо этого он лишь вежливо поклонился и ответил: