– Прости, что разочаровала тебя, сестрёнка, но ты знаешь, я всегда получала, то, что хотела, – уже мягче добавила она.
Наступила тишина, нарушаемая только жалобными всхлипываниями Катрины.
– На самом деле, он действительно, ничего не соображает. Когда мы занимаемся любовью, он думает, что я Рица. Представляешь, что я чувствую, когда он называет меня её именем, когда он шепчет мне, что любит, думая, что я это она.
Фукуро оделась, закинула за спину лук и колчан, прикрепила на поясе меч.
– Не могу больше так, – с невыразимой мукой в голосе сказала она.
– Я ухожу. Я не могу больше оставаться здесь. Попрощайся с ним за меня.
Брюнетка повернулась, чтобы уйти, но Катрина бросилась к ней, обняла, прижалась. В ответ Фукуро не смогла сдержать слёз.
– Прости, сестрёнка, но ты уже большая, ты стала гораздо сильнее и не нуждаешься больше в моей защите. Последнее время, я оставалась здесь только ради тебя, но теперь меня больше ничего здесь не держит.
– Не уходи, сестра, не бросай меня одну! – плача повторяла рыжая.
– Прости меня, Катрина, – Фукуро нежно поцеловала её мокрые от слёз щёки и вырвавшись из её объятий, и уже не оглядываясь скрылась в лесу. Её ручная сова, покосилась на рыжую прищуренным жёлтым глазом, потом вальяжно снялась с толстой ветки дуба на которой сидела, и расправив пёстрые крылья полетела за своей хозяйкой.
– Прощай, Фукуро, – прошептала Катрина, глядя ей вслед. Из пещеры щурясь от солнечного света вышел Сэт, в старых армейских, полинявших брюках, с обнажённым торсом и босыми, покрытыми сверху чешуёй ногами. Он уселся на тёплый камень, посмотрел на Катрину и спросил:
– Где Рица? Она только, что была здесь!
Рыжая отвернулась и тихо ответила:
– Я не видела её, Сэт.
– Ничего, она скоро вернётся, скоро вернётся, – беспечно отвечал Рино, прищурившись.
– Фукуро ушла.
– А-а, – равнодушно протянул Сэт.
– Это плохо, а может хорошо, – задумчиво добавил он.
* * * * * * * * * *
Лето уже подходило к концу, накануне Така и Хиги вернулись, когда уже совсем стемнело. Мортов за которыми они охотились, они потеряли в темноте. Така ругался на Фукуро, которая бросила их, и они лишились, таким образом, её глаз видевших в темноте, как днём, ругался на Катрину, которая, вместо того, чтобы работать, возится с этим сумасшедшим, как он называл Сэта, ругался на Хиги, который был слишком медлителен, ругался на себя за то, что родился на свет таким невезучим.
– Теперь нам не заплатят! – раздражённо говорил он, сидя у костра и ковыряясь в зубах.
– Мы их поймаем завтра. Завтра Рица вернётся, и мы их быстро поймаем. Я помогу, если разрешит моя госпожа, – Сэт, довольно улыбался, глядя на пляшущие перед ним языки пламени.
Така недовольно покосился на него, но ничего не сказал. Они потеряли, в общей сложности уже половину команды и эти потери были для них куда серьёзнее, чем потери двух взводов для разведкорпуса. Заработать хоть какие-то деньги удавалось всё реже и реже и Така, начал всерьёз подумывать вернуться в деревню и заняться обычным крестьянским трудом. Кроме того он месяцами не видел свою жену и это тоже не добавляло ему хорошего настроения. Когда все наконец успокоились и улеглись, один только Сэт оставался ещё сидеть у костра. Он смотрел на огонь, огонь гипнотизировал его. Долго сидел он в почти абсолютной тишине, нарушаемой только потрескиванием поленьев и голосами ночного леса. И вот в пламени костра перед его взором вдруг начали возникать картины, которые он так долго пытался изгнать из своей памяти. Слёзы текли из его глаз, он поднял к свету свою правую руку и посмотрел на неё, будто первый раз увидел.
– Она не придёт, – пробормотал он, накинул плащ и взяв оба своих меча, вышел из пещеры.
Катрина проснулась посреди ночи от какого-то смутного ощущения, что произошло что-то нехорошее. Оглянувшись вокруг она, тут же заметила отсутствие Рино. Выбежав из пещеры девушка, начала внимательно всматриваться во тьму. Её кошачьи глаза видели в темноте очень хорошо и на довольно большом расстоянии, но увидеть его она уже не смогла.
– Сэт! – простонала Катрина, отчаянье переполнило её душу и она заплакала, совсем как ребёнок.
* * * * * * * * * *
Рано утром, когда только-только рассвело, грузовик с солдатами пересёк мост «Спасения» и углубился в лес. После гибели третьего и четвёртого взвода разведкорпуса и атаки на продконвой, в течение следующего месяца не произошло ни одного нападения, и капитан Ивэл вернулся к задаче уничтожения деревни, при зачистке которой бригада корпуса разведки понесла самые большие потери, со времён первой большой войны между мортами и людьми. Был спешно сформирован третий взвод преимущественно из новобранцев, и именно им было поручено сегодня «сковырнуть этот гнойник», как образно выразился Ивэл о строптивых крестьянах. И сейчас грузовик на максимально возможной, на этой холмистой местности, скорости, вёз бойцов к намеченной для них на сегодня цели. Через примерно час пути, скорость машины упала, так как дорога очень ухудшилась, и в этот момент как будто что-то тяжёлое упало на крышу грузовика. Солдаты встревожено подняли вверх закованные в броню лица и тут яркий солнечный свет ослепил их, длинное блестящее лезвие разрезало верх тента, и вслед за этим какой-то зверь спрыгнул через образовавшееся отверстие внутрь грузовика. Бойцы ещё не успели осознать, что произошло, как это лезвие начало рубить их сидевших справа и слева у бортов машины. Предсмертные крики, брызги крови, стоны сразу наполнили кузов, превратили его в адское вместилище ужаса и боли. Опомнившись, те кто был ещё жив, схватились за винтовки и начали стрелять, убивая друг друга и собственными руками добивая своих раненых товарищей. Но если бы они были чуть внимательнее, они заметили бы, как за долю секунды до того, как началась стрельба, чёрная тень успела выскользнуть обратно на крышу. Грузовик остановился, водитель и офицер попытались спастись бегством, бросившись в разные стороны от машины. Для сидевшего верхом на кабине Сэта они представляли собой удобную мишень, два выстрела почти слились. Рино положил оба дымящихся пистолета на тёплую крышу грузовика. Солнечные блики, пробивавшиеся сквозь плотную листву, отбрасывали на дорогу причудливые блики, почти касающиеся друг друга кроны деревьев, образовали над дорогой своеобразный туннель, который сейчас сверкал и переливался под лучами утреннего солнца. Потом он сидел и наклонившись вперёд смотрел в кузов, наблюдал сквозь разорванный тент, как под его ногами копошилась, стонала, блевала кровью бессмысленная людская масса. Какие же они были жалкие! Их мучения нужно было заканчивать, и он спрыгнул вниз и начал с холодной отрешённостью добивать умирающих. Когда Така, Хиги и Катрина шедшие по его следу, оказались на месте событий, бойня была уже кончена. Весь залитый кровью Сэт, сидел свесив ноги с борта грузовика, его меч воткнутый в землю, сочился кровью, как будто только, что народился из неё. Похолодало, и из кузова грузовика поднимался пар, смешанный с запахом свежей крови. Девушка обратила внимание, что лезвие его катаны стало совсем чёрным.