Дверь в коридор и сопровождающие со всех сторон трубы. Мерное гудение, неприятный запах, болезненное движение. Ноги, казалось, сами вели старика в нужном направлении, но охватившая теперь всё тело боль заставляла часто останавливаться. Примерно с пару сотен шаркающих шажков от двери. Туннель разбегается в трёх направлениях. Ему налево. Довольно долгий в его положении путь.
— Здесь, — облегчённо выдохнул он у стальной двери с надписью красным «В. Ш. Ноль два четыре».
С трудом открыл дверь, вошёл и тут же присел у стены. Дышать тяжело, а перед глазами рассыпан рой искр. В чахлой старческой груди гулко бьётся мёртвое сердце. С каждым его ударом волна дурноты накатывает на безмерно уставшее тело.
«Неужели конец?! — содрогается от догадки Посланник. — Это то, о чём предупреждал Руди. Никогда нельзя просчитать всё до совершенства. Ошибка есть часть идеального. Печально…»
На какое-то время он провалился во тьму бессознательного. Не видел прошлого, снов или оставленных Руди воспоминаний. Просто выключился.
Очнулся и понял, что всё ещё в игре. Несказанно обрадовался такому повороту. Осмотрелся. Так и есть, небольшое помещение, в котором шкаф занимает едва не треть пространства. Не без труда поднялся, открыл его, но ещё несколько минут стоял у шкафа с закрытыми глазами. Медленно, словно для каждого движения требовалось колоссальное усилие воли, достал отвёртку. Так же медленно развернулся к вентиляционной решётке. Очень долго откручивал восемь винтов. То затуманивалось сознание, то выскальзывал из непослушных рук инструмент, то отвёртка никак не могла попасть на шляпку винта. Покрылся холодным потом, постоянно вздрагивал и очень хотел пить. Пожалел, что не воспользовался автоматом наверху. Когда крышка шумно грохнулась на пол, снова присел у стены.
Силы воли у него было немерено, но мёртвое тело беса не позволяло быть сильным. Борьба сущности Посланника и тела мертвеца продолжалась. Лишь слабость слегка отступила, он, прихватив молоток и налобный фонарик, влез в вентиляционную шахту. Дальше лестница. Вернее, стальные скобы на отвесной стене.
«Полагаю падение с такой высоты окончательно доконает мертвеца, — проверил он фонарик, заглянув во мрак кажущейся бездонной пустоты. — Что ж, пара шагов сделаны, идём дальше.»
Спуск прошёл на удивление спокойно. Руки ни разу не отказали, сил удержаться на лестнице хватило, слабость и боль приутихли. Снова решётка. Короткий, как ему самому показалось, отдых. Теперь в ход идёт молоток. Он поднимается и опускается множество раз. Молодой и сильный вышиб бы решётку ногой, но не дряхлый мертвец.
И всё же, выгнувшись, чуть покосившись, она срывается вниз. Не полностью, продолжая висеть на нескольких несбитых им винтах слева. Это даже хорошо. Посланник спускается по ней, и та срывается только в тот момент, когда его тело повисает в паре метров от пола.
Падение даже с тако́й высоты весьма болезненно, но несравнимо с тем, что могло бы случиться с ним раннее. Он лежит, стонет в луже собственной мочи, но остаётся в сознании. И это главное.
Небольшой зал с одиннадцатью прозрачными кубами у стен. Посреди зала стол, на котором широкий пульт и монитор. Посланник садится на удобный стул со спинкой и какое-то время просто смотрит пустым, усталым взглядом в погасший экран.
«Я в секторе ноль! — на самом деле ликует он. — Мир Купола совсем рядом.»
Со знанием дела клацает по клавишам. Воспоминания охотника не подводят. Монитор загорается, а один из кубов начинает переливаться всеми цветами радуги. Старик отрывается от стола и направляется к кубу. По пути раздевается и обнажённым входит внутрь. Как раз здесь его настигает очередной приступ. Руки скрючивает, а в голове взрывается огненный шар боли. Но лишь куб начинает наполняться голубоватым газом, все чувства мертвеца исчезают. Медленно, но верно он теряет слух, обоняние, зрение и погружается в мир Купола. Уже через пару минут страшненькое, перекошенное, сморщенное тело беса парит в кубе, а на его морщинистом лице появляется подобие радости.
Прошлое, которого нет
Прошлое, которого нет
Сектор один ноль пять один. Остар
Круг шестьдесят седьмой
День первый
Совершенно другой зал. Одиннадцать кубов располагаются в ряд у одной стены, а напротив них двенадцать дверей. И, если кубы абсолютно одинаковы, то каждая дверь оригинальна. Особо контрастируют крайние слева и справа. Старая, массивная, деревянная и сверкающая новизной и надёжностью стальная. Первая с резными цифрами «Один ноль один один», вторая с ровненькими, нанесёнными краской цифрами «Один один один один». В остальном зал пуст, ни стола с пультом и монитором, ни удобного стула со спинкой.