— Думаешь ради шутки громко разговариваю? Прикалываюсь? Накрылась беспощадная месть медным тазом.
— Да… теперь вендетта бессмысленна. Без акта унижения — нет акта удовлетворения. Зря старался, рисовал. Нравится?
— Симпатично. Ужас вселят и страх. — Согласился, разглядывая надпись. — Что знаки обозначают? Неприличное, нецензурное?
— Черт знает. Наследственная память. Давай деревню сожжем, все равно не жить? Поглумимся. Погреемся.
— Давай. — Согласился безоговорочно. Почему и нет? Никто не видит, не узнает, не осудит. Не могу же все время быть высоко-порядочным и скромным челевяком? Если есть правая и левая рука, почему не предположить, что во мне есть плохое и хорошее? Чтобы познать добро необходимо знать, что есть зло. Вдруг приятнее и интереснее? Проверим. Обратился к пасынку. — Объясняй, что надо? На гадости у тебя голова лучше работает.
— Сам такой. — Парировал Кузя. — Бери горящую палку из костра и бросай внутрь домиков. Сделаем охотниц бомжами. Пусть по помойкам бутылки собирают.
Не врубившись в последнюю фразу Кузьмы, послушно поперся к костру, выполнять Кузино поручение. Пока выбирал горящую палку, Кузя поднял камень с земли и запустил в ближайшее окошко. Попал с первого раза. Раздался печальный звон разбитого стекла и радостный Кузьма подпрыгнув на месте, схватил следующий камень. Не знаю, как строить, но ломать и разрушать чужое имущество, приносит огромное удовлетворение. Но ненадолго.
ГЛАВА 9.
— Кажется поймали новый вирус.
— В чем проблемы? Запускай программу.
— Она левая. Надо базу обновлять.
— Какая разница? Лишь бы работала.
— Я предупреждал…
— Эй! Лошадь! Перестань бить окна! — Раздался до боли знакомый голос и через мгновение вся площадка перед костром, наполнилась вооруженными девами. Впереди как всегда командир — Марь Ивановна. Рядом старушка- колдунья и Светка. Опершись руками в пышные бока начальница обратилась ко мне. — И ты дикарь брось палку обратно. Ишь, обрадовались свободе.
— Ну, что говорила? Подтвердился эксперимент? — Радостно проскрепела ведунья-колдунья Флора Гербарьевна, гордо глядя снизу вверх, на начальницу. — Так и есть — мужики. Прынцы. Только мужики вначале ломают и портют, а потом думают о последствиях.
— Не знаю, не знаю. — С сомнением произнесла Марь Ивановна. — Я бы тоже сопернице вначале отмстила, а потом сбежала. Эй, Василия, брось палку, оглохла?
— Хрен вам! Живым не дамся! — Заорал на толпу, выходя из ступора и бросаясь к Кузе. — Нам кроме жизни терять нечего, правда Кузя?
— Лучше смерть, чем хомут на шею. — Согласился Пегасенок, прижимаясь ко мне. — Ты папаша, как всегда оказался прав. Нужно было делать копыта. Теперь наверняка сожрут за обидные слова и стекло разбитое…
— Надо бы наказать, но наука прежде всего. — Марь Ивановна обернулась к старухе. — А есть какие-то другие способы установить половую принадлежность?
— Да полно. Ежели есть в характере гадость какая — значится мужиком будет. — Старуха оживилась, чувствуя значимость в глазах руководства. — Пальцев не хватит грехи перечислять. Неряхи, обжоры, грубияны, хулюганы, лентяи, очень им нравится всякие гадости творить, о здоровье не заботятся, или наоборот. Матерщиники, бесчувственные чурбаны, тупые как пробка, бестолковые…
— Попрошу без оскорблений. — Возразил шаманке. — О будущем покойнике плохо не говорят, а ваши измышления основаны на предвзятых знаниях. Если б точно знал что принадлежу к мужчинам, потребовал сатисфакции, правильно Кузя? И вызвал на дуэль.
— Они драчуны, забияки и похотливые козлы! — Парировала старушка-ведушка Флора Гербарьевна. — Так в преданиях и говорится. Где мужик — там бардак и разврат. Ничего святого! Везет же людям…
— Проверить-то как? — Нетерпеливо перебила Марь Ивановна. — У них же на лбу не написаны пороки? Конкретнее предлагай.
— Дык уж говорила про…? Забыла чай? — Старушка прислонилась к начальнице и стала что-то азартно шептать ей на ухо, кося карим глазом на мою нижнюю часть тела.
— Где больше двух — говорят вслух! — Нравоучительно произнес Кузя, презрительно хмыкнув в сторону охотниц. — Цивилизованные…
— Тебя лошадь не спрашивают — не сплясывай. — Задумчиво ответила начальница, выслушав старухины нашептывания. — Точно проявит натуру?
— Точно, точно. — Закивала старуха, и закатив глаза в небо, торжественно прошамкала. — И будут Он и Она. И переплетутся тела в бурных объятьях. И воспылает страсть и разгорится огонь и будет им хорошо, что забудут тела о времени и пространстве. И будет мгновение счастья кратким как миг, но сладким как вечность. И снова соединяться и будет нежность и будет радость и будет все… Примерно так прабабка говорила-.
— Они — противные козлы, мы — нежные девы, а в результате обоим партнерам приятно? — С сомнением переспросила начальница. — Странно… Вериться с трудом. Может не стоит рисковать? Пусть будет, как будет, а иначе не будет. От греха подальше в котел, на обед? Съели и нет проблемы, а тут… Не знаю, не знаю…
— Но вдруг не врут древние предания? Мне то что, я старая. Мое дело и тело — позади. Вернуться к старой жизни всегда успеем, а упустим шанс? Жисть новым смыслом наполним, цель появится.
— Ты права Гербарьевна. — Согласилась начальница. — Живем хорошо, но скучно. Необходимо меняться, но как? Поверить сказкам?
— Проверим. От одного разика хуже не станет.
— Пусть будет. — Согласилась начальница, принимая решение. — Да будет так. Что для проверки надобно?
— Одна доброволька и пленник. Лучше квелого использовать. Василия. Больше на людей похож. Нужна лежанка широкая с белоснежными простынями и тазик с водой. Еще прабабка про презервативы каки-то говорила, чтобы не залететь. Далеко видать предки залетали. Под небеса. На первый раз без них обойдутся. Не баре.