Пришлось подчиниться грубой силе приказа и вместе со Светкой кувыркаться по широкой лежанке. Каждый из борцов норовил занять место верхом на противнике и схватка разгорелась нешуточная. Дева оказалась опытной и ловкой охотницей, но на моей стороне пусть и небольшая, но сила. Ловко заломив Светке руку, наконец закрепился на деве и пытаясь сохранить равновесие заелозил ногами, прижимая соперника спиной к лежанке. Чистая победа! Классический яппон — япона мать!
Но симпатии болельщиков, на чужой стороне. Вмешались обиженные зрители и общими усилиями, столкнули с заслуженной победы. Борьба перешла в партер, кувыркание пошло с переменным успехом. Едва оказывался сверху соперника, болельщики начинали улюлюкать, Марь Ивановна, бросалась на помощь Светке. Едва Светка оказывалась на мне, я вращаясь юлой, выскакивал из ножного захвата. Наконец окончательно обессилев, мы замерли в ничейном клинче, крепко обнявшись, на взъерошенной лежанке, тяжело отдуваясь и не предпринимая никаких действий. Нелегкое дело — пылать страстью и разгораться огнем, забывая о времени и пространстве в поисках неизвестного. Когда же долгожданный гонг и перерыв на обед?
— Две минуты отдыхаем. — Смилостивилась старуха. — Потом еще попробуем. Первый блин всегда комом. Должен, должен, разгореться огонь страсти. Потерпите немного, зато потом небывалое удовольствие получите — не оторвешь. Слаще меду, выше кручи.
— А я считаю, что и одного раза достаточно, для выводов. Брешут старинные записи. Никакого удовольствия. — Возразил, выпуская Светку из захвата. — Дайте попить воды и разойдемся друзьями.
— Неправда? — Возмутилась старуха, тряся бумажками перед моим носом. — Печатному слову не веришь? Сказано на листочках — и снова тела соединяться и будет нежность и будет радость и будет все… Значит так тому и быть, а по другому не быть.
— А если потереться друг о друга? — Предложила Марь Ивановна. — Помнишь из подпольной молитвы — Из искры разгорится пламя?
— Товарищ, верь — взойдет? Тоже верно. — Флора Гербарьевна, обернулась к нам. — Перерыв закончился. Еще в борьбе покувыркаетесь, если не поможет, энергично третесь друг о друга. Совместим процесс. Света начинай. Тяжело в учении — легко в бою.
— Пуля — дура, а я молодец? — Усмехнулся наивным истинам, но схваченный Светкой за шею, прекратил шуточки.
Второй раунд пошел в равной борьбе. Подопытные берегли силы и кувыркались друг через друга нехотя, без о азарта. К концу схватки появился некоторый спортивный интерес, особенно когда перед глазами вздрагивала Светкина грудь со встопорщенными сосульками. Сосульки-красотульки. Розовенькие. Чупа-чупсы клубничные. Так бы и впился зубами. Подозрительная реакция. Странные мечты. Просыпается людоедский атавизм? Докатался со Светкой на лежанке? Так вот в чем заключается разнополый интерес? Кто раньше победит и положит на лопатки?
Занятный мыслями, пропустил коварный захват. Рука пошла на излом, шея на изгиб, ноги в замке, не вздохнуть, ни выдохнуть. Победила спортивная хитрость. Толпа радостно загудела, приветствуя чемпиона.
— Ну, Света, что чувствуешь? — Оживилась ведунья-колдунья.
— Радость победы. — Пыхтя от усилий, улыбнулась Светка, не давая мне шевелится. — Полная виктория.
— Приятно?
— Слов нет.
— Пылаешь страстью, краткий миг счастья чувствуешь? Забываешь о времени и пространстве?
— Забываю, но хотелось бы скорее закончить кувыркание, а то Вася вырывается. Боюсь, счастье закончится раньше, чем удержу в захвате.
— Странная реакция. — Старуха почесала седые космы. — Ладно, приступаем к новому испытанию. Начинай об Васю тереться.
— Как? Всем телом, или чем получится?
— Шоркай чем хочешь, только голову не обломи и руку не сломай. — Взвыл от боли. — Калекой раньше времени сделаешь, опыт загубишь.
— Ишь, забеспокоился об эксперименте. — Усмехнулась стоящая рядом с кроватью, Марь Ивановна. — Участвуй, помогай, чем можешь.
— Согласен, но как?! Да сейчас разломлюсь на несколько частей. В вашей поэме написано, чтобы обоим хорошо. Где справедливость?!
— Света ослабь захват, правду говорит. Пусть удовольствие получает.
Светка ослабила хватку и стала интенсивно елозить по моему телу. Шевелиться под охотницей тяжело, но дал слово, держись Василий. Назвался груздем, — дерзай и полезай. Полизать? Не дождутся, команды нет.
Энергично пошоркавшись друг о друга, смертельно устали и замерли без сил, друг на друге, как сэндвич. Большой, розовый бутерброд. Хот-дог, хоть не дог, а проиграл. Поэтические строки не выдержали столкновения с грубой реальностью. Проза жизни. Социалистический реализм. Тупым потомкам не зашифрованные поэтические образы оставлять, амурные метафоры, а подробные инструкции, технические чертежи, описания, лучше с картинками. Что б понятно, что куда, когда и сколько…
— Первый способ не подходит. — Сделала глубокомысленный вывод старуха. Ха-ха, а то не говорил. Прислушиваться надобно к умным людям. Старуха полезла под одежду, что-то торопливо ища. — Попробуем запасной вариант…
— Еще хуже?
— Почему хуже? Лучше! Используем записи Гениальной Нострадамусы — Генеральной Рецензоры. Как будто знала, что именно произойдет в далеком будущем. Оставила послание. Великая предсказательница. Ох, мудра. Из глубины веков, из начала-начал предсказала, продумала и ответила. Правда, небольшая оговорка. Сомнение высказала, что не потянет мущинка на крутую секс-миссию. Да и вульгарно… Какавтора заколбасит…, Но попробовать стоит.
— Кого заколбасит? — Не поняла Марь Ивановна, но досадливо отмахнулась. — Черт с ним, путь загибается в творческом кризисе, нам главное эксперимент завершить. Завела народ бредовыми идеями — расхлебывай.