— Что все?
— С бровями все. Прорядили, подровняли. — Светка отошла на пару шагов, любуясь своей работой. — Теперь дело легче пойдет. Зажмуривайся, начинаем глаза подводить черной тушью. Станут они длинные, пушистые…
— А сказку?
— Что сказку? — Светка достала из кармана мешочек с мазями и принялась раскрашивать мое лицо, продолжая печальный рассказ. — Закончилась сказка, началась тяжелая бабья доля. Бросил Бонд Эманюель на Канарах, другую дуру, в чужой стороне нашел. Красивше и без принципов идеалистических — романтических. Предательница горемычная помыкалась, по людям, по рукам походила, да и решила с горя вернуться на историческую Родину. Подумала наивно — простят, помилуют несчастную. Но дуре за ворованные яблоки попало. Вкатил строгий судья Эманюели, полный тюремный срок, на всю катушку засадил предательницу. Пятнадцать лет с полной конфискацией имущества. Адвокат позорный достался, срок не скосил. Отправили барышню на Калыму в лагеря, впаяли до кучи пять лет без права переписки и поражение в гражданских правах. Политических нигде не любят, тем более предателей. Ишь, захотела высоких чувств, виллу на море и джакузи с пузырьками. Мучайся дома, гадина. Родина не там где хорошо, а где вырастили. Повезло — расти в цветнике-теплице, нет, навозной грядке будь благодарна. Как могли родители так и окучили. Само собой опустили на зоне тетку, матерые уголовницы. Воздали по воровской справедливости. Стала чуханкой зачуханой. Сапоги отряду мыла. Белье стирала. До детского огорода предательницу не пускали, деток выращивать, да и как вырастишь? Детки они тепло любят, а на Калыме какая погода? Одно расстройство и рыба соленая — колбаса.
— А что дальше?
— Куда уж дальше? — Удивилась Светка. — Выходит полная мелодрама. Когда в детстве первый раз выслушала, три ночи не спала, рыдала. Жалела.
— Эманюель?
— Зачем предательницу жалеть? — Нахмурилась Светка. — Обманутую Эманюелевскую страну жалела. Несчастных родителей. Ведь сил не жалели, здоровья. Последнее гадине отдавали, а она? Тварь неблагодарная. Решила легкую жизнь найти. На чужом горбу в рай въехать. Страну предала. Огород родной. Носик попудрим… Губы подкрасим… Везет же людям. Ишь губа краснющая и мазать не надо… Слишком ярко — вызывающе. Пастельный тон попробуем?
— Постельный. — Торопливо согласился. — Под цвет простыни.
— Кто губы в грязно-коричневый цвет красит? — Рассмеялась Светка. — Ты у нас натуральная блондинка, а они как бабочки — любят яркое. Ногти ярко-красным лаком покроем, под цвет помады. Красиво и грязи под ногтями не видно. Педикюр наложить, но мало лака осталось. Переоденем в мою юбку, лифчик травой набьем. Иди Василия за кустики, переодевайся.
Взяв Светкину одежду, ушел в кусты переодеваться. С юбкой проблем не возникло, но лифчик болтался на груди, как бусы. Провозившись с застежками несколько минут, вышел к народу деловой походкой. Зрители беспардонно заржали. Особенно Кузя. Ржал натуральной лошадью, схватившись за живот. Выучился. Смерив презрительным взглядом насмешников, подошел к зеркалу и критически огляделся. В зеркале стоял совершенно другой Вася. Почти дева. Почти Василия. Брови дугой, ресницы длинные, пушистые, рожа гладкая, прическа кудрявая. Рот алел как у женщины легкого поведения. Лицо под кремом горело, веки потяжелели как у Вия, но неплохо, неплохо. Натуральная охотница из племени. Но почему вызываю идиотский смех? Каким местом? Обернулся к Светки и обиженно поинтересовался.
— В чем дело господа — шутники? Что за глупый смех? Клоуном сделали? Ну-ну.
— Ой, похож… Как петух, на ворону.
— Кто петух и кто ворона? Попрошу уточнить.
— Шутка, Вася. Не переживай. Однозначно походишь на деву, лишь несколько небольших отличий. — Светка с трудом отсмеялась. — Ну, и походочка. Ходишь, как деревянный, смотришь исподлобья. Лимон съел? Руки от органа убери. На месте, не переживай.
— Стоп. — Остановил Светку. — Не торопись девушка. Объясняй по порядку. Как ходить, как глядеть, что делать, о чем щебетать. Еще в мущинской роли не освоился, а вы хотите, чтобы на деву стал моментально похож? Сразу только гонорею подхватывают. Учи девичьим штучкам-дрючкам.
Штучек нашлось много. Начали с лебединой походки. Ходить надо осторожно, не размахивая руками как вентилятор, помогая при ходьбе. Не лыжник на снежной трассе. Скромнее, деликатнее, короче шаг, коленками и пупом вперед, плечи опустить, грудь приподнять параллельно земле, брюхо втянуть в позвоночник, зад оттопыривать умеренно, при ходьбе плавно покачивать бедрами в такт, в руках непременно сумочка, или любой другой предмет. Дева со свободными руками — не человек!
Попытался выяснить, но получил невразумительный ответ. Так должно быть, а по-другому, не быть. Сумочка — продолжение руки девы, ее карман, ее жизнь и ее суть. Авоська-кошелка, сумка-баул, обязана быть всегда. Есть три обязательные вещи в гардеробе любой девы. Сумочка, красивые туфли и великолепная прическа на голове. Другое — второстепенно, но необходимо. А если необходимо, то должно.
Что обязано лежать в дамской сумочке? Расческа, пилочка для ногтей, щипчики для выщипывания лишних волос, лак на ногти, помада для губ, тушь для ресниц, в двух экземплярах, на всякий случай. Носовой платочек для случайной слезы. Кусочек ваты для макияжа, связка ключей, исписанный блокнотик, пустая шариковая ручка. Обломок карандаша. Завалившаяся за подкладку липкая конфета, любимый сломанный брелок, скомканная записка. Пустой пузырек духов. Немного рассыпавшихся жареных семечек. Лейкопластырь для любимой мозоли, просроченные таблетки от головы, желудка и печени. Заколка, брошка, порванная цепочка, одна из потерянных сережек, пустой кошелек, оторванная пуговица, использованные трамвайные билеты. Неизвестная оборванная застежка. И это далеко неполный перечень, что лежит в сумочке порядочной девы, словоохотливо пояснила охотница, заметив неприкрытый ужас в моих глазах.