— А я? Тоже как перс в пустыне Сахаре. — Вздохнув, неуверенно предложил Светке. — Попробуем опровергнуть глупую шутку? Каждую истину необходимо опровергать, вдруг получится.
— Зачем с истинами спорить?
— Интереснее на свете жить. — Поправил сползающий с живота халстух. — Свет, ты сколько лет живешь? Сколько зим-лет?
— Восемнадцать.
— Ого-го, какая старая. — Удивился, внимательно оглядывая Светку со спины. — А сзади, выглядишь как молодая. Не знал. В восемнадцать раз старше.
— Я и есть молодая. — Обиделась начальница. — Мы девы долго живем и долго развиваемся. Если думаешь, что в капусте детей сразу взрослыми находят, то глубоко ошибаешься, гумункулус кастрюльный.
— Извини, не хотел обидеть. В вопросах деторождения, небольшой специалист. Я в кастрюле сразу взрослым вскипел. Две недели от роду.
— И очень плохо. — Мечтательно добавила. — Детства лишился, безоблачного. Самых приятных мгновений жизни. Мир познаешь постепенно. Учишься, растешь, приобретаешь личный опыт, шаг за шагом. Первые слова, улыбки, буквы.
— Что приятного в детстве, кроме розового сюсюканья? Просвети. Мне казалось, с рождения умным лучше, получаешь сразу и сейчас.
— И страдаешь от ума. Знания намешаны салатом. Колбаса, капуста под майонезом. Для взрослого вкусно, ребенку — испорченный кишечник.
— Да? Никогда не задумывался. А еще приятного в детстве?
— Сразу и не вспомнишь, но очень много. Взрослые тети холят и лелеют, жалеют, прощают, учат жизни и знаниям.
— Спасибо капусте, за наше счастливое детство? Не знаю, не пробовал. Неужели никаких плохих воспоминаний? Не верю.
— Зря. Играй, веселись, почти никаких обязанностей, одни развлечения. Как помню, один раз с девчонками, сбежали купаться вместо учебы. Весело было, правда вечером попало, ремнем по мягкому месту и ужина лишили…
— Да? А еще?
— Помню, вредной учительнице-мучительнице подложили огромную, острую кнопку под сиденье стула. Как учителка подпрыгнула, как громко орала…, чуть стекла не вылетели из окошек… — Светка мечтательно закатила глаза в небо, вспоминая приключение, но грустно вздохнула. — Веселились пять минут, а пострадали все. Как зачинщица, три дня в карцере просидела. Подружки верные заложили. Потом классом прощения попросили, до следующего раза, пока не намазала жиром пол, перед школьной доской. Училка чуть ногу не сломала и сидеть на стуле не могла три дня. Отбила толстый зад. Подружки радовались, а меня выпороли.
— Что-то дорогая Света, светлые детские воспоминания, связаны с проказами и наказаниями. Что ж хорошего? Где холят и лелеют, не врубаюсь? — Снисходительно покачал головой. — Странное розовое детство.
— Не всегда хулиганили. — Не согласилась Светка. — Иногда и без наказания обходилась. Еще помню, залезли на кухню и втихушку варенье съели, свалили на крысу. Три дня животом маялись, но никто не признался. А как мечтали, что когда вырастим взрослыми девами, будем делать что захотим.
— Да… — Усмехнулся. — Воровали у родственников? Приятное детство. Замечательные воспоминания. И ты меня жалеешь, что обделен романтикой юности? Извини-подвинься.
— У тебя и этого нет. — Обиделась Светка и зашагала быстрее, ловко продираясь сквозь кусты. — Мы были веселыми, глупыми детьми и жили без взрослых забот, где бесконечные трудовые обязанности и нудный долг перед племенем. Счастливыми, потому что жизнь впереди. Да, могли баловаться, зная что накажут, но и пожалеют. Картина рисовалась в розовом свете, а теперь? Беспросветная суровая реальность.
— Ты права. — Согласился и замолчал, пытаясь представить каким бы был ребенком в детстве. Без жизненного опыта и представлять тяжело, чего нет в принципе. Но пойдем другим путем. Извилистым. Светкины воспоминания связаны с сильными ощущениями, а чтобы запомнить, как хорошо, надо непременно сравнить с плохим. Попробовал сладкое — получи горькое. Жизнерадостно нагадил ближнему — получи заслуженный урок. Черное — белое, чередуется. Плохо в кастрюле — вылез, стало прекрасно. Подожди, дорогой товарищ. Детство — начало дороги. Когда начинается? Когда стал обладать памятью и разумом? Если идти по прямой, то у меня было детство. Ура. Разобрались.
Мы шли и шли, продираясь сквозь лес, неизвестно куда, уходя от погони. Мысли путанее, ноги едва поднимаются, а неутомимая начальница шагает и шагает. Не выдержал и решил поднять бунт на корабле.
— Свет, я окончательно устал. Еще немного и упаду как загнанная лошадь. Пристрелишь, чтобы не мучился?
— Терпи, немного осталось. — Бросила через плечо начальница.
— Немного осталось до безвременной кончины? — Уточнил фразу, и попытался саркастически рассмеяться. — Ха-ха…
Вышло неубедительно, но Светка пошла тише, давая возможность, продлить муки. Солнечный круг опустился ниже и в лесу начали сгущаться сумерки.
Вышли на очередную поляну и начальница внимательно оглядев место, одобрительно кивнула.
— Привал. Мальчики налево, девочки направо. Справляем нужду и собираем хворост, для костра. Вопросы есть?
— Ура, перекур. — Выдавил сквозь зубы и не мудрствуя лукаво, пристроился у ближайшей елки. Соленым потом, вся жидкость из тела не вышла, и что могли, тем обильно оросили. Как говорил, дорогой Кузя — одобряем и удобряем. Замотав отросток халстухом, стал собирать сухие ветки для костра. За кустами неожиданно взвизгнула Светка и негромко выругалась.
— Светлана, что случилось? — Встревожился, хватая толстый сук с земли и приготовившись подороже продать жизнь. Пуговиц за пятьдесят-шестьдесят, больше не подадут. — Ты жива?
— Жива, жива. — Из-за кустов появилась рассерженная начальница, потирая ногу чуть ниже спины. — Ужалилась о крапиву. Собирай дальше хворост и ветки для подстилки. Везет же некоторым…