Брели до позднего вечера, пока редкие звезды не проявились на темном небе. Опасность миновала, хречки не догонят и имеем законное право расположится на долгожданный отдых.
Пока тащились до стоянки, лягуши отдали лягушачьему богу наивные души и умерли. Повеси-ка несколько часов верх лапами. Любой зверь коньки откинет. Кровь к мозгам приливает, мысли выдавливает. Хоть башка маленькая, хоть большая, а мысли-то есть. Чаще похабные, озабоченные, черные, чем светлые и пушистые. Мысль — как пуля-дура, залетает в голову не вовремя, а когда непременно вверх тормашками, и выгнать возможности нет — прилив крови мешает.
Вначале о хорошем помечтаешь-вспомнишь, потом о скабрезном, немного о порнухе, но время идет и черные мысли вход пошли. Осознаешь внезапно — прости дорогая лягушка, пришел последний лягушачий час. Пора умирать. Промелькнет в секунды короткая жисть, вспомнится розовое однояйцовое детство, головастиковая тревожная юность, счастливая взрослая, лягушачья жизнь. Вспомнишь с грустью, как метала икру любимая супруга, как тайком покрывал семенем соседку по болоту. Длинные, летние вечера, полные комаров и разухабистого кваканья на топком берегу. Как вмерзал в лед, дожидаясь весны, а потом долго оттаивал, в то время, как другие лягушки, уже скакали по берегу. Как ловко избежал опасности, выскочив в последнее мгновение, из клюва цапли, как нализался муравьиного ядом в дрыбаган, долго мучился похмельем и все. Больше вспомнить нечего — жисть закончилась, примем достойно неизбежную смерть…
Прощай лягушачья, веселая семья, прощай дорогая болотная тина Родины, прощайте дорогие детки-икринки, придется вам расти сиротками, без дорогого папаши. Последнее — прости, последнее — ква-ква…
Едва сдержался от нахлынувших чувств, но вовремя вспомнил, что лягушки не мыслящие существа и разумом обладать по статусу не положено — голова маленькая, извилины только на лапках.
Начальница синела лицом, бросая мельком взгляды на кулинарные приготовления, а я не терял времени зря. Натаскал дров, приготовил лежанку, попросил Светка развести костер, и попытался приступить к деловитой разделке лягушек. Разложил первую лягушку на пне, занес нож, над распластанным, зеленым телом…
Мясник, или палач? Убийца, или спаситель? Спасаем себя и Светку, от голодной смерти, за счет чужой жизни? Нам делаем хорошо, до прочих дела нет? Мы венец природы, венец пищевой цепочки? Прочие, обязаны покорятся, добровольно лезть под нож и в кастрюлю? Мы всех, но никак не наоборот. Попробуй крокодил, или лев, защищая жизнь откуси челевяку голову? Сразу объявим бессовестным убийцей, кровожадным людоедом — ответим беспощадным террором. Голову за ухо, живот за ногу, смерть за смерть. А если убьем крокодила, бегемота, кролика, корову, курицу? Мы же не со зла, по производственной необходимости. Мясо в суп, кожу на сумочки, челюсть на каминную полку. Ничего личного господа животные. Мы вас очень любим. Всех. На природе на безопасном расстоянии, в зоопарке, на ферме. В любом кулинарном виде — жареном, пареном, вареном. Диалектика мать ее…
Если буду рассуждать еще несколько минут, то народ останется без ужина. Госпожа Моно, дай сил Стерео, Хера помоги нахер.
Что ты Вася, как слюнтяй? Представь, стал великим медицинским ученым и препарируешь учебный муляж. Во имя науки. Во имя знаний. Неужели не интересно, что у лягушки находится внутри? Вскроем, узнаем и на основании полученных знаний, будем представлять науку анатомию. Лягушка — пустяк, настоящие ученые во имя науки мышей режут, собак, свиней, обезьян, себе подобных. Всех подряд режут. Мясо и органы под микроскоп, кожу и кости на чучело. Всем польза.
Какая разница, где лабораторной крысе погибать? В канализации в зубах злобных котов, или в теплой клетке? Я думаю, крысе приятнее погибать в ученой лаборатории, в чистоте и уюте. Провел короткую жизнь достойно, и смерть пришла красивая — в белом, коротком халате, с ваткой хлороформа в накрашенных ногтях. Уснула с чистой совестью, скальпель вжик по шее, и крысиная душа ушла наверх. На очередную ренкорнацию. Грехи прошлой жизнью искупила достойно — послала Мона в новом качестве, обратно на грешную землю. Теперь ты всех подряд режешь. Круговорот. Вначале мы их, потом они нас.
— Уя, уя, что-то рука заболела. — Скорчив болезненную физиономию, решил немного симульнуть. — Внезапный вывих верхней конечности. Света, не поможешь мясо разделывать?
— В родном, клоунском репертуаре? — Не поверила начальница, наблюдая за моими потугами. — Нет, Вася, уж мучайся сам. Выполняй обязательства.
— Почему, так предвзято Светлана? — Побаюкал руку, усиливая симуляцию. — Неужели не могу вывихнуть руку и заболеть?
— Кто другой, только не ты. По физиономии вижу, сачкануть хочешь. Думаешь, сердобольная и выполню грязную работу? Не дождешься.
— Ладно, ладно, дорогая начальница, взаймы берешь. — Обиженно пообещал начальнице, возвращаясь к работе. — Подожди, справлюсь с лягушами, приготовлю жаркое, добавки попросишь. Пальчики оближешь. Не проси, не дам.
— А я и не прошу. — Светка помахала ладошкой. — Мешать не буду. Успехов и приятного аппетита. Если что, в лесу, на охоте. Свисти.
— Попутного ветра.
Шлангануть не получилось, придется мучится самостоятельно. Теоретические знания обо всем, помогают понимать окружающую действительность, но нулевая практика, тормозит полноценное развитие. Будь семи пядей во лбу, но если не потопаешь, и лягушку не полопаешь.