Ви неохотно отстранилась и повернулась к черту.
- Изыди, - коротко бросила она, уродец тут же растворился в зеленовато-сером облаке. И я снова потянулся к девушке. – Нет, темный, нам все-таки надо поесть.
- Ты жестока, - фыркнул я, поднимая с пола открытой веранды нож и подавая ей.
- А ты сомневался? Меня же непросто так прозвали Я-беда. И, кстати, просвети-ка меня, друг мой, как ты собрался готовить мясо?
- Вкусно, - улыбнулся я, возвращаясь к мангалу. Я заметил скепсис в ее взгляде, но она так больше ничего и не спросила, помыла нож и вернулась к овощам. Зато у меня вопросов хватило на двоих.
Да, я не знал названий и половины продуктов на столе, не понимал, что находится и в половине этих разномастных баночек, но на обоняние и вкус никогда не жаловался, попутно задавая вопросы. Не о продуктах, нет, о мире.
А через двадцать минут мелкая осторожно отрезала первый кусочек.
- Не бойся, не отравлю.
- Конечно нет, кто тебя домой тогда вернет, - я смотрел, как она сначала осторожно нюхает, а потом кладет мясо в рот, как медленно пережевывает и с каждым движением губ, и без того большие серые глаза становились еще огромнее.
- Тебе надо запатентовать этот рецепт, - пробормотала она, прожевав.
- Сделать что?
- Эмммм, зарегистрировать рецепт под собственным именем и всю жизнь получать за это доход.
- Я подумаю.
- Подумай. И кстати, хотела еще вчера спросить, ты родственников предупредил, о том, что тебя не будет какое-то время?
- Я предупредил Бьорка, этого достаточно.
- Не в ладах с семьей? – склонила она голову на бок, я закатил глаза. Да, тема для меня была действительно нежелательная.
- Можно и так сказать.
- Почему?
- Веста, я же не трогал тебя сегодня в машине…
- Давай эльф, рассказывай. В деле про твоих родственников удивительно мало написано.
- Не отстанешь?
- Нет.
- Если в двух словах, моего отца сильно разочаровал мой выбор профессии. Настолько, что он практически отрекся от меня.
- А мать и сестра?
- Они обе хорошие женщины, любящие, но слишком зависимые и слишком боящиеся своих мужей.
- Настолько, что…
- Веста, пойми, в нашем мире женщины не так… свободны. Они зависят от отцов, братьев, мужей. Они не выражают свои мысли и чувства так открыто, как это делаешь ты, многие, очень многие боятся даже лишний раз посмотреть в сторону. Это не их вина, их так воспитало общество. Более или менее свободны в своих желаниях вдовы, старые матроны и старые девы. Ну и дамы полусвета, конечно.
- Мрак, ты сейчас практически в точности описал конец нашего восемнадцатого века.
- У вас тоже так было?
- Да. Но не уходи от темы. Сколько ты их не видел?
- Год. В прошлом году Сильвия приезжала в столицу на свой первый бал. Я видел их во дворце.
- Но не разговаривал?
- Нет, - я сделал глоток вина.
- Но ведь, насколько я знаю, ты личность весьма знаменитая, успешная, у тебя в друзьях король, ты спас вашу планету от почти такого же вируса, как у нас, так почему отец не может тебя простить?
- Он гордый темный, гордый и очень властный, а я ослушался его приказа, пошел против воли.
- Ну и дурак он! – дернула она плечом, а я улыбнулся, просто не мог не улыбнуться. Такая маленькая и такая… очаровательная.
- А ты?
- Что я?
- Ты и твоя семья, вы ладите?
- Не всегда. Бывает, что мы с папой ругаемся так, что ад дрожит, но потом всегда миримся. С мамой мы не ругаемся.
- Почему?
- Это чревато. Мама всегда права - это аксиома, табу, правило, которое необходимо выучить наизусть. Мы как-то поссорились с ней, я еще маленькой была, она на месяц превратила меня в березу. Бе-ре-зу, - округлила она глаза. Я расхохотался. – Смешно ему, - буркнула Ви, - я потом еще часа два пыталась опустить вниз руки и вспомнить какого это, ходить.
- Скажи, я правильно понял, что основная твоя работа – это извлекать души?
- Да. Я – собирательница.
- Что тогда ты делаешь в Совете?
- Я там на полставки, мой отец дружит с генералом – дядей Сережей.
- И часто у тебя такие задания?
- Не-а, но это весело. Иногда просто устаешь гоняться за душами, - она обмакнула хлеб в миску с салатом, положила в рот и закрыла от удовольствия глаза. Как я сдержался, я так потом и не понял.
Обед пролетел незаметно, я задавал все новые и новые вопросы, Ви старательно на них отвечала. Мы убирали со стола, а я все спрашивал. Мыли посуду, а я спрашивал. Веста что-то искала в планшете, а я спрашивал. Ходил за ней по пятам по дому и спрашивал, спрашивал, спрашивал, спрашивал. И… наверное, слишком увлекся.
В какой-то момент она зажала уши руками и зажмурилась.