Я нажал на курок, и возглавляющего шествие зомби отбросило назад, его лицо целиком исчезло в облаке розового тумана. Я послал вторую пулю, и Астрид тоже выстрелила в этот момент. Вскоре комната снова превратилась в оглушительно грохочущий адский вертеп, со стонами мертвых и криками живых. Ходячие покойники продолжали прибывать, волна за волной. Мы тщательно целились, почти каждый раз прямо в голову, но поток мертвецов не кончался.
Ударник в пистолете Астрид щелкнул по пустому цилиндру.
— Да чтоб их, — прошипела она, — у меня патроны кончились.
Один за другим мы опустошали свои коробки боеприпасов, а зомби приближались, стеная, желая добраться до нас. Боковым зрением я видел профиль Астрид. Даже перепачканная и измученная, она была прекрасна. Такая храбрая и благородная… Выстрелив в последний раз, я ощутил, как упало сердце. Монстры доберутся до нас. В комнате их оставалось еще штук сорок или даже больше, а новые все лезли в дверь. Я знал, что мне нужно сделать. Это несложно… встать, взять ее за подбородок одной рукой, а другой схватить за волосы. Так легко, ничего особенного, просто быстрый поворот головы, и она будет свободна от этого кошмара, недосягаема для монстров и их заразы. Я дважды расправлялся так с бродягами — с Драго и тем, из двенадцатого трейлера. И должен удержать Астрид от падения в мерзостный ад. Чей-то пистолет пусто щелкнул. Воздух вокруг нас полнился голодными воплями.
Я словно смотрел на себя со стороны — вот Иккинг Хеддок разжал ладони, повернулся к Астрид, подался вперед. Что же он медлит? Меня мучили сомнения. Что, если она станет сопротивляться и чудища загрызут нас обоих, пока мы будем бороться? Или я… Но тут у нас над головами разом распахнулись шесть забранных стальными ставнями окон.
Мы уставились вверх, даже некоторые из бродяг подняли мертвые лица, когда тяжелые панели — целиком и разорванные на части — смертоносным дождем посыпались вниз.
— Берегись! — крикнул я, схватил Астрид за плечи и дернул назад.
Здоровенный кусок металла просвистел, словно топор дровосека, прямо над тем местом, где она только что стояла, и рассек стол пополам. Мы оба закричали, от резкого движения опрокинулись назад и, перекатываясь друг через друга, оказались у стены. Я обхватил Астрид и уткнулся лицом в ее шею, спину мне царапали мелкие обломки. Остальные попрятались под тяжелыми лабораторными столами или скорчились в углах. Сотни фунтов зазубренной стали усеяли пол. Первые три ряда мертвецов были сметены и разодраны в клочья, но остальные, не способные ощущать потрясение или изумление, топали вперед, к своей единственной цели. Мы могли укрыться лишь за развалинами нашего редута, но не успели поднять головы, как воздух прошили автоматные очереди. Пришлось вжаться в стену, закрыть глаза и уши, пока свистящие пули рвали бродяг на куски. От рикошетных выстрелов на нас сверху сыпалась штукатурка.
Я перехватил взгляд Старшего, который смотрел на меня. Он закатил глаза, покачал головой и беззвучно произнес: «Кавалерии ур-ра!» После чего, несмотря на полное безумие момента, расхохотался.
Стоял адский грохот, повсюду лежали мертвецы, а я чувствовал, как судорогой сводит живот, и, хотя впору было рыдать от ужаса, тоже разразился смехом. Астрид поглядела на нас, как будто мы свихнулись. Банни присоединился к нашему веселью, и мы надрывались, словно чокнутые.
— Чертовы янки, — засмеялась Астрид. Но слезы текли по ее щекам, и вскоре смех сменился рыданиями.
Я прижал ее к себе и крепко держал, успокаивая.
Обнимая Астрид, я увидел Гаса Дитриха, который ловко спускался по веревке, свисавшей из оконного проема, и одновременно палил из автомата.
========== Часть 67. ==========
Корабль «Мария».
Среда, 1 июля
Человек с повязкой на лице гулял по палубе, или лежал в шезлонге, или сидел в инвалидном кресле, колеса которого были заблокированы тормозом по причине качки и неровного хода корабля. Судно «Мария» находилось на постоянной службе у Красного Креста более шестнадцати лет и уже пять из них оказывало поддержку британским и американским флотам. На «Марии» транспортировали раненых и выздоравливающих солдат с театров военных действий к родным берегам или в те страны, где им могли сделать необходимую, порой чрезвычайно дорогую операцию. Специальные клиники экспериментальной хирургии находились в Швейцарии и Голландии, реконструктивной хирургии — в Бразилии, микрохирургии — в Канаде, нейрохирургии — в Соединенных Штатах. Фонд для оплаты услуг корабельной команды и медиков был создан правительствами пяти государств, однако этих дотаций едва ли хватило бы на уголь в корабельной топке. Зарплату команде и персоналу, медицинское оборудование, лекарства и хирургические инструменты, даже пищу и питье обеспечивали щедрые пожертвования от трех интернациональных корпораций: Шотландии, Голландии и основанной в Америке фирмы «Синтетические растворы», занимающейся вакцинными препаратами. Компании вроде бы ничто не объединяло, однако все три частично принадлежали, через подставных лиц, «Ген2000». А «Ген2000» владел Виго.
Рослый человек, стоявший у борта, знал, что Вигр каким-то образом связан с Красным Крестом и фондами поддержки, хотя степень и размах этих проектов были ему неизвестны. Он ими особо не интересовался. В настоящий момент для Райкера имело значение лишь то, что теперь его зовут Роберт Нельсон, он американец во втором поколении, итальянского происхождения, проживающий на одной из мрачных улиц Бруклина, поблизости от Кони-Айленда. У него в бумажнике лежал моментальный снимок Сонни с женой, Джиной, и двумя их сыновьями, Винсентом и Дэнни. Отпечатки его пальцев докажут, что он был вольнонаемным в береговой охране и три года служил в «Глобал секьюрити», частной компании, имеющей лицензию на проведение операций в Ираке и Афганистане. Даже самый пристальный компьютерный поиск выдаст лишь информацию, подтверждающую его личность, потому что все документы, от водительских прав штата Нью-Йорк и удостоверения добровольного донора, лежавших в его бумажнике, до кредиток, запертых в сейфе корабля, выписали реально существующие организации. У Виго все было схвачено.
Воин опустил мускулистую руку на прохладный металл ограждения и посмотрел вдаль, на тонкую линию горизонта, будто прочерченную углем. Небо яростно полыхало. Громадное летнее солнце садилось на западе, и его догорающие лучи бросали на воду алый отсвет — казалось, каждая волна охвачена пламенем.Райкер медленно повернул голову. Под его неистовым взглядом статуя Свободы словно плавилась в адском огне.
========== Глава 68. ==========
Кроссфилд, окрестности Лос-Анджелеса.
Среда, 1 июля, 5.01
Грег не стал спрашивать, в порядке ли я. Он привалился к крылу «Хамви» и слушал, а я описывал ему все, что произошло на заводе. Вокруг нас суетились оперативники ОВН и их коллеги из местных и федеральных агентств от «а» до «я». Здесь поставили стадионные прожекторы, и было светло как днем, хотя до восхода оставался еще час. Воздушное пространство над нами официально объявили запретной зоной, сделав исключение лишь для военных вертолетов, а территорию — местом «возможной атаки экстремистов». Все частные здания опустели, население пришлось эвакуировать. Прессу не приглашали. Согласно замысловатой книге сценариев службы внутренней безопасности, мы находились в зоне боевых действий, что оправдывало каждый наш выстрел.
Когда я договорил, Грег задумчиво уставился на меня, поджав губы, и спросил:
— Все ли были тщательно осмотрены врачами?
— Да. Много царапин и порезов, но укусов нет. Мои ребята пострадали от взрывов. Кроме того, все, в той или иной степени, — в шоковом состоянии.
— И вы тоже? — Его взгляд пронизывал насквозь.
— Абсолютно. Физически и морально. А как иначе? Я пережил потрясение. Все мышцы дрожат, будто их взбивали в блендере. Правда, кто-то сердобольный накачал меня витаминным коктейлем, и еще я получил горячий кофе, еду и белковый напиток, такой же вкусный, как лошадиная моча. В общем, ощущаю себя черепахой, но жить буду.