Она занимала сравнительно небольшое помещение рядом со столовой, тоже выходившее окнами на сады в северной части поместья. Комната была заставлена застекленными книжными шкафами, а в ее центре располагался большой, обитый кожей библиотечный стол. В шкафах стояли в основном потрепанные книжки в бумажных обложках, переданные в дар лечебнице благодарными пациентами, но в одном из шкафов, на котором висела табличка «Для внутреннего пользования. Из помещения не выносить», хранились толстые тома в твердых переплетах. На корешке одного из них Брок прочитал заинтриговавшее его название: «История Стенхоупа». Он вынул книгу из шкафа и присел с ней к столу.
Хотя издание было сравнительно новое — в рукописном посвящении стоял июль 1978 года, — книга все-таки относилась к тем временам, когда о ксероксах и персональных компьютерах мало кто слышал и люди, как правило, пользовались печатными машинками и копировальной бумагой. Поэтому определенный налет милой сердцу старины этот том все-таки сохранял. К тому же издание, судя по всему, было уникальное: оно представляло собой пачку переплетенных в черную кожу пожелтевших машинописных страниц непривычно большого формата, содержавших записи по истории особняка Стенхоуп-Хаус, а также по недавней истории Стенхоупской натуропатической клиники, составленные некоей Фелисити Филд. Книга была сделана с любовью, о чем свидетельствовали хотя бы названия глав вроде: «Рождение сада лечебных трав» или «Инвалид вновь обретает здоровье», исполненные скрытого энтузиазма. Книга иллюстрировалась черно-белыми фотографиями. На первой был запечатлен южный фасад большого дома с фигурой стоявшего на вершине лестницы среди колонн портика Стефана Бимиш-Невилла. Он, обозревая окрестности, высоко задирал подбородок наподобие того, как это делал Муссолини. За фотографией следовало посвящение директора, в котором выражалась благодарность мисс Филд за «беспрецедентные усилия по созданию уникального описания классического английского поместья, являющегося воплощением британских общественных и культурных традиций и находящегося ныне в преддверии новой блестящей будущности».
Мисс Филд начала свое описание с истории Стенхоуп-Хауса, родового владения сэра Уильяма Стенхоупа (1698–1752), члена кружка лорда Бурлингтона. Подобно Бурлингтону, сэр Стенхоуп посетил построенные Палладио дома в Италии и решил воссоздать его архитектурный стиль в Англии путем постройки дома по оригинальному проекту в своем поместье в Вилде. В то время как Бурлингтон выбрал в качестве модели для своего дома в Чизвике виллу Ротонда, Стенхоуп взял за основу виллу Фоскари, известную также под названием «Малконтента». Об этом Филд писала следующее:
«Кое-кто считает, что название Малконтента бытовало в тех краях задолго до того, как Никколо и Луиджи Фоскари построили там свой дом. Однако существует и куда более романтическая версия происхождения этого названия, связанная с прозвищем непокорной дочери семейства, которую туда сослали, дабы удалить от соблазнов венецианского общества, и чей призрак, как говорят, до сих пор является в этом доме. Лорд Стенхоуп, несомненно, был поклонником последней версии. Вне зависимости от того, какой точки зрения придерживаетесь вы, это название, как нам кажется, отлично передает характер местности в районе Венето, где находится эта вилла и где так часто льют дожди и бывают туманы. Очень может быть, что именно это обстоятельство побудило лорда Стенхоупа дать подобное название своему дому, который он решил возвести среди лугов у реки Струд».
Стенхоуп начал строительство своей версии Малконтента вскоре после того, как Айзек Вейр опубликовал свой перевод труда Палладио «Четыре книги по архитектуре» (как отмечала мисс Филд, это издание выпустил Скотланд-Ярд в 1737 году), который был посвящен Ричарду, графу Бурлингтону, и одним из первых подписчиков которого стал сэр Стенхоуп. После смерти Стенхоупа его сын поручил некоему Хамфри Рептону в 1796 году оформление ландшафта поместья. Следуя пристрастиям своего отца как в области классических построек, так и в сфере аллегорических изображений, он поручил Рептону включить в план оформления серию архитектурных памятников — «скромных, но возвышенных» — на тему «momento mori». Мисс Филд составила в помощь читателю полный список этих памятников, а также маленькую карту, из которой явствовало, где на территории поместья их можно найти. Одним из них являлись четыре колонны ионического ордера, стоявшие на постаменте на северо-западе от большого дома и скопированные с рисунка Палладио, изображавшего развалины храма Фортуны Вирилис в Риме. Позже эти четыре колонны послужили для оформления фасада храма Аполлона, построенного, как и западное крыло, архитектором Альбертом Фьюзи в 1910 году по заказу промышленника, который владел в те годы Стенхоупом. Рассуждая об этом, мисс Филд привела цитату из капитального труда Певзнера «Здания Англии», где эти новейшие добавления рассматривались как «несчастливые усилия Фьюзи, которые вкупе с современной перестройкой большинства интерьеров главного здания могут рассматриваться лишь как тяжкое увечье, нанесенное тому, что некогда считалось одной из лучших неоклассических построек в этой стране».