После такого многообещающего начала последовала небольшая лекция по теории вопроса, во время которой рассматривались причины возникновения стрессов и обсуждались биохимические процессы в ситуации типа «дерись/беги». Одно за другим лица пациентов обретали вежливо-сонное выражение, каковое они сохраняли до тех пор, пока терапевт не раздала листочки с вопросами теста, предназначенного для определения уровня индивидуальных стрессов. Но поскольку вопроса «Не пытались ли вы выследить убийцу в течение последних нескольких дней?» в тесте не было и поскольку Брок в последнее время не разводился, с квартиры не съезжал, работу и ближайших родственников не терял, его показатели оказались до смешного низкими.
В завершении вниманию аудитории были предложены различные техники контроля над стрессом. Максимальным успехом пользовалось расслабление. Пациенты один за другим ложились на пол и, подложив под голову маленькую подушечку и закрыв глаза, пытались выполнить инструкции терапевта, которая предлагала им сначала особым образом дышать, затем добиться мышечного расслабления, а затем достичь умиротворенного состояния души. Прошло совсем немного времени, и к медоточивому голосу терапевта стали примешиваться звуки, подозрительно напоминавшие храп, громкость которого возрастала по мере того, как терапевт углублялась со своими подопечными, которые еще бодрствовали, в идиллические зеленые дубравы, созданные воображением.
Выходя из комнаты, Брок заметил мелькнувший впереди него в сумраке подвального коридора лимонно-желтый спортивный костюм Грейс Кэррингтон. Он последовал за ней и в скором времени оказался перед дверью в дальнем конце западного крыла. Как выяснилось, она вела в сад на заднем дворе клиники. Воздух в этой части коридора был свеж, прохладен и напитан пряными запахами земли и сада. Брок, обитавший в душной и жаркой атмосфере большого дома, от свежего воздуха улицы уже почти отвык. На половике у двери лежало немного снега, нанесенного ветром, когда Грейс выходила. Рядом стояла пара белых домашних туфель, которые еще сохраняли тепло ее ног. За туфлями выстроились в ряд с полдюжины пар высоких веллингтонских сапог, а также зонтики и прогулочные трости. Все это, как понял Брок, предназначалось для желавших прогуляться пациентов. Над сапогами на торчавших из стены крючках висели ярко-оранжевые куртки с капюшонами.
Брок надел самые большие сапоги и самую большую куртку, выбрал прогулочную трость с круглым набалдашником и вышел в холодный вечер. Колючий морозный воздух, который он вобрал в легкие, заставил его содрогнуться от озноба. Он замигал и несколько секунд стоял у выхода, приноравливаясь к новым обстоятельствам, как человек, только что очнувшийся от сонного забытья и стряхивающий с себя остатки сна, чтобы вернуться к реальности. Следы Грейс были довольно хорошо видны. Они отпечатались на занесенной снегом гравийной дорожке, которая шла в направлении холма и храма Аполлона.
13
Брок, скрипя подошвами сапог по снегу, направился по следам Грейс Кэррингтон, добрался до лестницы храма Аполлона, поднялся по ступеням и нашел на пороге место, где она, притопывая ногами, сбивала с обуви снег. Высокая застекленная дверь, чья деревянная рама слегка покоробилась от времени, жалобно скрипнула, когда Брок ее открывал, и этот звук эхом отозвался под сводами помещения. В верхнем зале Грейс не было видно, и Брок медленно, чтобы дать возможность глазам привыкнуть к царившему вокруг полумраку, двинулся вперед, громко стуча сапогами по мраморным плитам пола. Через некоторое время он добрался до сквозной напольной решетки в форме свастики. По-прежнему ничто вокруг не указывало на присутствие Грейс, если не считать витавшего во влажном воздухе легчайшего запаха туалетного мыла или, возможно, туалетной воды.
Найдя скрытую в толще стены винтовую лестницу, которая вела в помещение на нижнем уровне, Брок стал осторожно по ней спускаться, неуклюже ставя на узкие ступени ноги в больших резиновых сапогах, которые в тесном пространстве лестничного колодца казались слишком громоздкими. Оказавшись внизу, он увидел Грейс только через секунду или две. Она неподвижно стояла рядом с консолью органа под металлической решеткой в полу — точно там, где был обнаружен труп Алекса Петроу. Приглядевшись, Брок даже в сумраке полуподвала заметил, что она очень бледна, а ее глаза широко раскрыты от испуга. Она прижимала руку к губам, и со стороны можно было подумать, что она сейчас закричит.
— О Господи! — произнес Брок. — Вы меня напугали.