Но сегодня, уважаемые коллеги, мы все собрались здесь, впервые за достаточно протяженный срок, прошу заметить, не принять тяжелое решение, не решить судьбу миллионов наших сограждан, не обсудить грандиозные планы на будущее, а просто воздать почести человеку за его деяния. Как жаль, что истинные герои, герои по своей натуре, уходят в прошлое, и их становится все меньше и меньше. Кто-то может сказать, что во всем виновато наше в общем-то спокойное безвоенное время, где каждый человек друг другу брат, друг и товарищ, кто-то, возможно, подумает, и заявит, что вид человеческий меняется, и в его нынешнем психотипе уже не отведено место настоящим героям. Я исключительно против такой точки зрения! Потому что, когда я смотрю на майора Гагарина, то я понимаю, что не все герои еще остались в прошлом, что самопожертвование, самоотверженность и высочайший профессионализм - это в нашем веке не есть нечто исключительное и невероятное, а такая же объективная реальность, как наличие внеземных звездных колоний и гиперсвязи...
Виктор слегка опешил от таких речей. Нет, он, конечно, ожидал, что в его честь будут петь лесные дифирамбы и говорить приятные слова, но чтоб так и такие? При том Людвиг, произнося сейчас эти пламенные речи, ни сколечко не кривил душой.
- Ценой собственной жизни, - тем временем продолжал председатель ВКС, - майор Гагарин уберег целую планету от страшной катастрофы. Мы не будем сегодня говорить, по чьей вине или недогляду едва не случилась эта самая катастрофа, мы даже не будем говорит о том, как господину майору удалось выжить в этой мясорубке, поскольку ни одному живому существу это было бы не под силу, мы просто прокричим трехкратное ура и слава майору Виктору Федоровичу Гагарину и разойдемся каждый по своим делам.
Зал встал, и под его сводами разнеслись слаженные выкрики.
Гагарин стоял и даже не шевелился. Его как будто сейчас пригвоздила к полу неведомая сила, зажала в своих объятиях, так что было не пошевелиться, не продохнуть. Дальнейшие речи Людвига, Виктору запомнились плохо. Кажется, он еще что-то говорил о мужестве, самопожертвовании и героизме, говорил об экипаже "Атланта", об Агее и других случаях, но Гагарин ничего этого практически не слышал. Внимать чужим лестным словам оказалось неожиданно тяжело, будто слова эти не просто вызывали в памяти Виктора прошедшие события, но и со всеми подробностями заставляли переживать каждое мгновение.
Постепенно сознание начало утопать в белесом тумане, речь Мейерхольда стала уходить на второй план, звуки стали глухими и очень далекими. Ничего не хотелось делать, даже жить.
Откуда-то издали прилетел ни то голос, ни то что-то еще отдаленно его напоминавшее. Гагарин попытался отстраниться, но белесый туман стоял плотной завесой и так просто не собирался отступать. Вопль (теперь Гагарин услышал его именно таким) повторился еще раз, вдыхая в готовое вот-вот замерзнуть сознание Виктора банальный интерес. Интерес ни к чему-либо конкретному, а просто так.
Пробить внешнюю, ставшую чрезвычайно вязкой оболочку тумана оказалось делом не простым. Понадобилась вся его воля, вся выдержка и концентрация. Однако ему удалось, и по внутреннему слуху резанул очередной выкрик Влады:
- Бей сознание, борись, сопротивляйся! Тебя пытаются чем-то облучить!
- Я уже тут, - ответил Виктор, постепенно приходя в себя и отмечая, как звуки - весьма затянувшаяся речь Мейерхольда - возвращаются к нему.
- Не знаю, чем это они тебя, но штука мощная. Я из последних сил до тебя дозвалась.
- Откуда исходит угроза?
- Понятия не имею. Откуда-то ... отовсюду, моего потенциала не хватает. Сказать по правде, я его даже не сразу заметила. Совершенно чужое и очень опасное.
- Значит наш Агрессор никак не хочет сдаваться.
- Похоже на то.
- Тогда попытаемся отыскать среди этих достопочтимых господ его выкормышей.
Весь этот диалог занял от силы пол секунды, и за это время Виктор совершенно не поменял своего положения. Все также он смотрел в одну точку пола пред собой, замерев, оцепенев и совершенно не двигаясь, однако, когда он резко, пошевелил головой, обводя собравшихся здесь людей своим взглядом, то практически мгновенно обнаружил двух человек, чьи выражения лиц обозначали крайнюю степень удивления и даже страха. Но, самое главное, он узнал их. Это был первый заместитель Виктора Баренца и глава ЧНК, Рене Гинзбург.
Для пущего эффекта Гагарин задержал на них свой взгляд и ехидно улыбнулся, глядя прямо им в глаза.
- Не стоило этого делать, - пожурила его секретарь.
- Знаю, - согласился с ней Гагарин, - но пусть знаю, пусть боятся меня так же, как и Его. Когда человек находится между молотом и наковальней, он способен ошибиться, он будет нервничать и допускать ошибки за ошибками.
- И к чему ты относишь себя? К молоту или к наковальне?
Виктор хмыкнул:
- К кузнецу...
- Ха, - засмеялась Влада, - слушай, а ты не думал, что Враг их вообще в скором времени ликвидирует?
- Не думаю, что это произойдет так уж скоро. Агрессор не наблюдает за ними непосредственно, а Гаспарян с Гинзбургом не самоубийцы, чтобы докладывать своему Хозяину о том, что их раскрыли. Скорее всего, в них внедрена страховочная программа, на случай допроса с пристрастием, о которой, даю руку на отсечение, ее носители даже не догадываются.
Влада сделала паузу, обдумывая услышанное.
- Знаешь, в твоих речах есть резон.
- А то как же. Мы еще повоюем...
Спустя пять минут на груди у Виктора красовалась большая звезда героя, а рука запомнила неожиданно твердое и уверенное рукопожатия председателя ВКС.
Уходя из зала совета под общие несмолкаемые аплодисменты, Виктор чувствовал на себе два нервных, испуганных взгляда, и подумал, что очень скоро нужно будет обязательно переведаться с их обладателями.
А поскольку Виктор всегда и везде обладал привычкой хватать быка за рога, он ни стал откладывать это мероприятие ни на секунду. Помня о том, что Нефедов обещал ему всяческое содействие в деле об утраченных останках черных пришельцев, Гагарин тотчас наведался к нему на крейсер, и предложил провести операцию по захвату этих самых останков.
- Ох, под монастырь ты меня подведешь своими идеями, - вздохнул Нефедов, изображая своим лицом бурную мыслительную деятельность. Он, конечно, уже все давным-давно взвесил и принял решение, но разумно сомневаться - было у него в крови.
- Ну, а что делать, - отшутился Виктор, - наши противники не собираются сидеть на месте, вот и мы должны действовать.
- Конечно, - кивнул Александр Игоревич. - Как все прошло?
Виктор натянуто улыбнулся.
- Как и должно было пройти... Обсыпали комплиментами, вручили медаль...
- Так уж и ничего не произошло? - лукаво прищурился полковник.
- Ну... почему же... Видел наших заочных знакомых, Гаспаряна с Гинзбургом. В общем, хотели они что-то на мне там испытать.
- Прямо в зале? При всех? - ошалел Нефедов.
Гагарин медленно кивнул, потом добавил:
- Меня мой пси-защитник спас. Если бы не он, скорее всего не выбрался бы. Параметры излучения мне не знакомы, что-то очень чужое и действительно мощное. - Виктор кратко рассказал полковнику о своих ощущения в зале, потом заметил: - Скорее всего, эту штуку они получили извне. Это не человеческая разработка.
- Что меня и пугает, - пробубнил Нефедов, делая очень мрачное лицо.
Несколько минут он неспешно расхаживал по каюте, бормоча что-то себе под нос, потом, неожиданно спросил: