Инженер замялся, видимо, придумывая на ходу, как ему правильней ответить на этот щепетильный вопрос. Виктор прекрасно понял его и без слов, но промолчал.
- Понимаете ли, - начал оправдываться ученый, - теоретически это возможно, но как все будет на практике... Короче, я гарантий никаких дать не могу.
- Да, - протянул Нефедов, - и ждать нам действительно нельзя. Придется рисковать.
- Придется, - согласился Гагарин. Он как раз закончил всесторонний осмотр агрегата, и ничего подозрительного в нем не заметил. Да, он многого не понимал в этой машине, он не был специалистом в соответствующей области знаний, но как параморф, обладая очень развитым интеллектом и сверхчувствами, мог точно сказать, заработает этот генератор или взорвется на первой же секунде своего использования.
В помещение генераторов вошел высокий, худощавый человек неопределенного возраста в военном мундире коммандера-2, коротко кивнул Нефедову и пристально посмотрел на Гагарина. У него было скуластое лицо, прямой нос и хищный подбородок, но, несмотря на всю свою природную дикость, этот человек, тем не менее, производил впечатление законченного интеллигента и интеллектуала. Незнакомец носил седоватого оттенка усы, а средней длинны волосы (так же не лишенные седого оттенка), аккуратно уложенные им на правый бок, придавали его внешности романтизм истинного морского волка, которого теперь можно было видеть разве что только в древних исторических видеохрониках. Виктор сразу почувствовал скрытую силу, волю, ум и несгибаемый характер коммандера. Симпатии добавлял и тот факт, что незнакомец при всех современных биотехнологиях и институтах красоты, не стал убирать из своего внешнего вида эту "рабочую" седину, свидетельствующую об его, коммандере, не легкой судьбе.
Видя, что пауза немного затягивается, Нефедов поспешил представить Гагарину старшего офицера корабля.
- Знакомься, - заговорил он, - капитан крейсера "Александр
Невский" коммандер-2 Ушаков Сергей Яковлевич.
Виктор протянул руку для рукопожатия, ощутил жесткую ладонь капитана звездолета, представился в свою очередь:
- Капитан Гагарин Виктор Федорович, спецназ ГУСТС, аспод той же структуры.
- Наслышан, - мелко закивал головой Ушаков, переводя взгляд с Виктора на генераторы. - Это по вашему разумению на моем корабле строят эту бандуру?
- Да, товарищ...
- Оставь эти дурацкие чины, они меня нервируют. Если все получится, воинское приветствие буду первым отдавать я, а не ты.
Виктор неподдельно удивился. Обычно человек в такой ситуации пытался если и не кичиться своими званиями, то хотя бы ощутить на какое-то время разницу в служебным положении между собой и формальным подчиненным, пусть и из другого ведомства. Но этот капитан...
Видимо, это смятение отразилось на лице Гагарина, потому что Ушаков тут же улыбнулся, шлепнул Виктора по плечу и сказал:
- Великий русский писатель, драматург и поэт Грибоедов Александр Сергеевич давным-давно писал о том, что человек, мол "чином от ума избавлен"... Для современного человечества это не вполне применимо, но исключения всегда были, есть и будут. А я страсть как не люблю, когда кто-то умнее меня должен вытягиваться по струнке передо мной, действуя согласно строевому уставу.
- Буду иметь это ввиду, - улыбнулся Виктор.
- Вот и славно. Уже осмотрели творение рук человеческих?
- Да, - кивнул Гагарин, - впечатляет.
- Теперь осталось, чтобы за внешним видом скрывалось такое же серьезное нутро, иначе все наши стремления окажутся менее чем пшиком.
Он постоял еще какое-то время, созерцая конструкцию генератора, потом молча развернулся и вышел.
- Ладно, пойдем и мы отсюда, - сказал полковник, первым покидая техническое помещение, - нас позовут, когда эксперимент начнется.
Ждать пришлось около двух часов. За это время Виктор успел как следует все обдумать и поразмышлять над нескольким, будоражившими его душу вопросами.
К какому-то конкретному объяснению того, каким образом на него устроили засаду в Москве, он не пришел. Рабочих идей было много, но главная из них заключалась в факте пеленгации самого Гагарина агентами Агрессора.
Успел он поразмышлять и над картинами сегодняшнего сна, который только добавил кучу новых вопросов, главными из которых были три. Первый - что это была за Сущность, от лица которой Виктор видел сон? Второй - что за акт творения она производила? И, наконец, третий - почему Гагарин ощутил с ней чуть ли не кровное родство?
- Влада, - позвал он мысленно секретаря, - ты здесь?
- Ну, а где мне еще быть. Сам, небось, прекрасно меня чувствуешь и еще спрашиваешь. Чего хотел?
- Там в пещере, на Таинственной, ты почувствовала что-нибудь необычное перед... э, ну, сама знаешь перед чем?
- Мог бы прямо сказать, что перед смертью... Нет, ничего не почувствовала. Было сильное давление извне и больше ничего. А что?
- Да ничего, ищу ответы на вопросы, которых - море.
- И как успехи? - захихикала Влада.
- Пока никак.
В это время за ним зашли, и все мысли, не относящиеся к сегодняшнему эксперименту, отошли на второй план. Виктор проследовал на капитанский мостик "Александра Невского", ему предложили устроиться в кокон-кресло, но параморф отказался, сославшись на то, что и так все заметит и почувствует.
- Начинается, - возник за спиной Нефедов, представлявший сейчас в ментальном плане угрюмую скалу.
- Да, - кивнул Виктор. - Жаль только нельзя эвакуировать нормальных людей из зоны действия луча.
- Инженер заявлял мне, что для них это безопасно.
- По идее, так и должно быть. А вот сейчас мы узнаем, насколько идея оказалась близка к реальности.
Нефедов с Гагариным переглянулись, и полковник кивком дал сигнал к началу операции.
На нижней палубе крейсера родилось золотисто-зеленое свечение, которое отчетливо видел Виктор внутренним зрением, уплотнилось вокруг генератора, завибрировало, задрожало подобно нагретому воздуху. Гагарин чувствовал, как с каждым мгновением чудо-аппарат земных ученых набирает мощь, постепенно выходя на оптимальные, расчетные параметры, как внутри него рождается и крепнет Сила, вот-вот готовая выплеснуться в окружающее пространство. Рой электрических сигналов из рубки корабля усилился в несколько раз. Автоматика проверяла тысячи параметров, и можно было не бояться сбоя.
Спустя минуту после начала, монолитное тело звездолета дало трещину, раскрывая в одном месте свое нутро, из образовавшейся щели-ниши в безвоздушное пространство космоса выдвинулась зубастая конструкция эмиттера, больше всего напоминавшая Виктору корону из древних сказаний про королей и царей, закрепленную на длинном, тридцатиметровом штативе.
Едва конструкция завершила свою трансформацию, Гагарин почувствовал, как запасенная энергия ринулась вниз, чтобы в следующее мгновение накрыть огромную территорию Ксенобиологического Заповедника. Теперь уже сиренево-золотистое свечение низвергалось на поверхность Глизе невидимой обыкновенному глазу волной, которая должна была либо всех спасти, либо всех погубить.
Внезапно что-то внутри Гагарина "заворочалось", "постучалось" на поверхность. Он вынужден был разбить сознание, и теперь одной его частью следил за экспериментом, а второй -пытался найти источник беспокойства. Однако ничего искать не пришлось - в следующее мгновение в голове Виктора раскрылся бутон пси-образа, очень четкого, простого и понятного, как будто бы некто заговорил с ним мысленно на человеческом языке. "Иди вниз", "наблюдай", "учись" призывали его короткие фразы, исходившие откуда-то из самых глубин его психики. Виктор попытался было заговорить с гипотетическим внутренним собеседником, но не преуспел в этом. Но уже спустя секунду он знал, что от него хотят. Более того, он был ошеломлен красотой и простотой идеи, которую ему подкинули.
Гагарин "выстрелил" своей сферой гиперчувств, вынес сознание за пределы тела, устремляясь вдоль потока вниз, туда, где сейчас происходила борьба двух стихий. И он увидел, как энергия поля, падающего с небес на головы людей, проникает в них, как процеживает сквозь себя человека за человеком и убивает всю заразу, оставленную в них черной волей Агрессора. Да, это было грубо, это было топорно, это было похоже на работу древнего хирурга во время операции, вооруженного не скальпелем, а столовым ножом, но это работало и давало положительный результат. Виктор наблюдал эту борьбу и учился, осознавал, боясь когда-нибудь еще раз применить знание на практике.