— Рада это слышать, — промямлила я, — и…
— Видишь ли, Агнес, — отец соизволил посмотреть мне в глаза, — мистер Эспозито очень высоко ценит мою работу и хотел бы поощрить меня за старания. Но он выдвинул одно условие…
«Вот оно!» — со смесью ужаса и ликования подумала я. Мне предстоит быть как Вивьен Ли в «Мосте Ватерлоо» — прекрасной девушкой, ступившей на панель под гнётом обстоятельств, Джоан Фонтейн… Но только, пожалуйста, не Ингрид Бергман. Образы кинематографических несчастных красавиц наслоились друг на друга.
Я догадалась, что разменной монетой была моя невинность в обмен на роскошь, что может посулить мне богатый и властный мужчина. Мистер Эспозито богат, в чём не было и малейших сомнений.
Но он ровесник моего отца! А мне только исполнилось пятнадцать лет.
Это омерзительно!
Должно быть, я залилась краской с головы до пят, и отец это заметил, но я опередила его, выпалив:
— Пожалуйста, не надо!
— Что «не надо»? — поинтересовался он. Моя бурная реакция его озадачила, он не имел и малейшего представления, что за драма разыгрывается в моей голове. — Объяснитесь, юная леди.
Я потупила взор, как мне казалось, незаметно, сморгнув слёзы с ресниц.
— Я… он же хочет, чтобы я… я… — сказать это оказалось труднее, чем я думала, — стала его любовницей?
Мне неловко было даже просто произносить вслух это слово! К счастью, отец не разгневался, а засмеялся.
— Что за нелепые фантазии? — беззлобно возмутился он. — Приличной девушке не престало о таком думать. Речь идёт о браке, Агнес…
— Но он же старик! — вырвалось у меня.
Отец что-то пробормотал себе под нос по-ирландски. Он всегда обращался к языку наших предков, чтобы дочерям не были понятны его резкие словечки. Наша мать это страшно ненавидела и постоянно делала ему замечания.
— Глупая девчонка, — проворчал он. — У мистера Эспозито есть сын, немногим старше тебя. Ты могла бы стать для него отличной супругой, когда подрастёшь, если, конечно, выбросишь из головы весь этот бред, которым тебя напичкала мать!
— Сын? — повторила я, заинтересовавшись. Я представила мистера Эспозито с его золотыми часами, роскошным костюмом и ботинками, только моложе и… прекраснее. Моё сердце затрепыхалось, как глупая птичка. Собственная судьба уже не казалась мне столь трагичной. И пусть я, в отличие от сестёр, грезила о карьере в кинематографе, а не тихом семейном очаге, всё равно оценила перспективы. Я не только буду жить в роскоши, словно принцесса, но и смогу воплотить все свои мечты. Какой мужчина откажется от жены — известной дивы, о которой грезят миллионы, но принадлежащей только ему.
— Впрочем, если панель для тебя предпочтительнее брака с приличным человеком, то… — начал отец, хитро посмотрев на меня.
— Нет, вовсе нет! — вскричала я.
Как же я ошибалась!
Лучше бы и правда стала публичной девкой, чем заключила сделку с дьяволом в золотых часах.
— Я счастлива, отец, — взволнованно продолжала я, — я хотела бы с ним познакомиться, если это возможно!
— Другое дело! — похвалил отец. — Собственно, об этом я и собирался с тобой поговорить: как ты должна себя вести, чтобы произвести наилучшее впечатление.
Выходит, он не спрашивал моего согласия.
Оно никого не интересовало.
***
Проснувшись от грохота снаружи, я пошарила под щекой, проверяя наличие сумочки с револьвером, и ещё какое-то время полежала с закрытыми глазами. Если бы не дискомфорт в теле и неудобная крошечная кровать, я подумала бы, что все недавние события мне приснились, и сейчас я очнусь в нашем шикарном особняке в Чикаго. На мягком египетском хлопке, постеленном на ложе размером с трейлер мистера Сноука. Наблюдая, как свет струится в высокие окна, я понежусь в постели, наслаждаясь трением шёлкового пеньюара о кожу и ароматом свежих цветов. Я надену своё лучшее платье и спущусь в ближайшее кафе, чтобы выпить чашечку кофе, а потом пройдусь по магазинам с Джоселин.
Не пройдусь.
Джоселин мертва — её похоронили в закрытом гробу из-за уродливых шрамов, что оставила серная кислота. А что до меня — я сбежала из этого ада и угодила в другой ад, где ревнивый муж не учинит над тобой расправу из-за беспочвенных подозрений, но тебе могут угрожать другие неприятные вещи.
По крайней мере, я жива.
Жива и голодна, но более-менее выспалась.
Мне всё равно не позволили бы дольше валяться в этом трейлере: кто-то легонько пнул меня в голень, торчащую из-под сползшего пледа.