Я нервно постучала себя ладонью по грудной клетке.
Прийя ослепительно улыбнулась и ткнула в меня одним из своих многочисленных пальцев.
— Видела бы ты своё лицо! — хихикнула она. — А ты-то решила, что у меня ничего такого, да? Стефан говорит, что человеческое зрение избирательно, поэтому вас легко обвести вокруг пальца. Только какого? Этого… или этого?
— Пожалуйста, прекрати, — взмолилась я, не в силах смотреть, как она, забавляясь, крутит ими по очереди перед моим лицом.
Имя, которое я уже трижды слышала ночью, меня заинтересовало. И Джим, и Прийя явно почитали эту персону за авторитет, хотя с карликом у них, кажется, были натянутые отношения. Если мне предстоит проделать с труппой путь до Спрингфилда, не помешало бы разобраться в их закулисных игрищах, чтобы не влипнуть в очередные неприятности. Пока Прийя внушала больше всего доверия.
— Кто такой Стефан? — поинтересовалась я светским тоном.
— Ой, его лучше обходи дальней дорогой, — посоветовала девушка-оркестр, — он терпеть не может таких, как ты.
— «Таких, как я»?
— Типа… ну… «обычных», — конечно, она не пропустила мимо ушей мою беспардонную приветственную реплику и обязана была напомнить. — Ты же обычная? Или у тебя под шмотками что-то…
— Нет, — перебила я, — ничего.
— Как по мне, это бред, — поделилась Прийя. — Что это будет, если мы все примемся друг друга ненавидеть - и уроды, и нормальные?
Я поразилась тому, с какой лёгкостью в её речи промелькнуло это гадкое, обидное слово, будто оно ничуть не задевает чувств девушки. Надо думать, что Прийе из-за её особенности никто не рад за пределами этого странного места. Мне захотелось её расспросить — откуда она, как попала в труппу, как жила до того, но я сочла это бестактным. Захочет, сама расскажет. Она, судя по всему, особа довольно болтливая и общительная.
— А кто ещё тут есть? — спросила я.
И Прийя с готовностью вывалила на меня целый воз информации. Имена мигом перепутались у меня в сознании, но в памяти прочно отпечатались краткие характеристики, данные их владельцам.
Слепая старуха, что якобы читает мысли и предсказывает будущее; гермафродит; сиамские близнецы; две танцовщицы, у одной из которых есть хвост, а у другой — дополнительная пара сосков; ещё карлица, но, важное уточнение, не родственница Густава; и другие несчастные, над кем посмеялась природа.
Испытав смесь отвращения и жалости, я подвела итог: нормальных людей здесь почти нет. Только я, доктор, дрессировщик, от которого Прийя также посоветовала держаться подальше, ибо он неприлично много пьёт; да работяги-техники, что выполняют тяжёлую физическую работу по установке и демонтажу лагеря. Последние — сплошь эмигранты из Европы, и почти никто из них не знает английский.
Любопытная здесь собралась компания!
Но какая же роль уготована мне?
Прийя, наверное, тоже об этом задумалась.
— А что ты будешь делать? — осведомилась она, промокнув водой горло, пересохшее после долгого экскурса в их причудливый быт. — Играть?
— Нет, — вздохнула я, — но Густав так и не объяснил, что от меня требуется.
— Ничего! — ободрила меня Прийя. — Босс сейчас весь в мыле перед отбытием, потом обязательно всё расскажет. Не сомневаюсь, что для такой красотки найдётся хорошая работёнка! Тебе говорили, что ты похожа на Вивьен Ли?
— Нет, — сказала я, не зная, зачем соврала.
Наверное, потому что мне стало стыдно из-за своей неуёмной гордыни, которую я лелеяла и взращивала в себе долгие годы. Я мнила себя особенной, достойной самой лучшей судьбы, славы, денег и всеобщего обожания. Здесь это казалось смешным и неуместным. Особенными были они, а я — обычной.
И звучало это слово как оскорбление.
***
Спрингфилд ничуть не соответствовал образу Земли Обетованной, что рисовала моя фантазия. Это был унылый городок, окружённый полями и редкими дубовыми рощами, которому куда больше подошло бы определение, — та ещё дыра, глушь где-то на Среднем Западе. Приветственный билборд утверждал, что в Спрингфилде проживает шестьдесят пять тысяч человек, и желал хорошего дня.
На этом гостеприимство горожан резко закончилось.
Нас прогнали с ярмарочной площадки, идеально подходившей под запросы труппы, и, уставшие после долгой дороги, мы были вынуждены долго колесить по окрестностям, подыскивая другое место для стоянки. Оно нашлось возле ручья с мутной от известняка водой, и из-за деревьев, оврагов и неровной почвы там возникло немало проблем. Несколько грузовиков застряли на грунтовой дороге, развезённой недавним дождём, и караван разделился. К несчастью, Густав, с которым я жаждала побеседовать тет-а-тет, умчался командовать спасательной операцией.