Он и сыграл со мной злую шутку: я поскользнулась на кучке опавших листьев, но удержала бы равновесие, если бы не ноша, непреодолимо тянувшая меня вниз. Чемодан улетел в темноту, а я, набив себе пару новых синяков, плюхнулась на пятую точку. Впору было заплакать, но я рассмеялась, сочтя своё положение скорее комичным.
«Глупее было только споткнуться о банановую кожуру!»
Силы оставили меня, и я откинулась на спину, подставив лицо струям дождя. Лёжа с закрытыми глазами, я вслушивалась в звуки леса, но не могла ничего разобрать за шорохом капель о листья и землю. В ином случае, я бы уловила посторонний шорох и подготовилась обороняться. Я поняла, что не одна, лишь когда что-то шершавое коснулось моей щеки. Это что-то оказалось языком — той самой собаки, которую я по ошибке приняла за койота. Собака упоённо лизала мне щёку и виляла хвостом.
— Фу, отстань! — потребовала я, отмахиваясь от животного.
Оно не послушалось.
Я села и вытерла лицо рукавом. Пусть звуки и тонули в шуме дождя, свист я различила отчётливо. Собака побежала навстречу хозяину, а я совсем не разделяла её восторга от этой встречи. Я предпочла напороться в лесу на кого угодно, но не на него.
Человек-невидимка посветил фонариком на меня, а потом вокруг, выискивая мой чемодан, который он тут же поднял так легко, словно он ничего не весил.
— Я забыла, где припарковала свой «Роллс-Ройс», — сказала я, повысив голос, чтобы перекричать дождь. Мне показалось, что глупая шутка обезоружит противника и уменьшит его стремление говорить мне гадости. Мол, я и сама понимаю, что я богатая избалованная кукла. Ни к чему лишний раз тыкать меня носом в очевидные вещи.
— Кое-кто тут тоже им интересовался, — с неожиданной серьёзностью поведала зловредная мумия.
— Кто же? — поинтересовалась я, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. Руки он мне не подал, на что я не особенно рассчитывала, но хотя бы спрятал меня под большим чёрным зонтом от дождя, что тоже было приятно.
— Местный шериф, — ответил Стефан, хотя я по-прежнему не была до конца уверена, что не ошиблась в своих предположениях, и это действительно он, а не другой член труппы, ненавидящий простых людей. Не исключено, что все они, кроме Прийи и безмозглого Джима, не питают к нам тёплых чувств.
— Ох… — только и могла вздохнуть я.
— Он сказал, что в городе пропала какая-то приезжая девица, — продолжал человек-невидимка, — притащился проверить, не уволокли ли её гнусные уроды.
«Значит, мне не показалось, и это правда был шериф!»
— И? — поторопила я.
— Уроды ответили, что приготовили из неё рагу, — закончил он.
— Он ещё там?
Голова, замотанная бинтами, отрицательно дёрнулась. Я подметила, что даже в такой темноте он по-прежнему разгуливает в своих солнцезащитных очках, но, пожалуй, мне и не хотелось узнавать, что под ними скрыто. Раз я возвращаюсь в цирк, то ещё насмотрюсь разных диковин. Я успела познакомиться далеко не со всеми членами труппы.
— В смысле… — я прочистила горло, — я могу вернуться?
— Ты разрешения, что ли, у меня спрашиваешь? — искренне удивился мой собеседник. — Мне плевать. Решай сама. Но, думаю, лежать в луже посреди леса предпочтительнее, чем находиться среди нас.
— О, боже, — простонала я.
Моё тело ощущалось сплошным сгустком боли — после полноценного рабочего дня в парикмахерской ныли поясница и спина, а теперь к ним присоединился и ушибленный копчик. Старые «боевые раны» тоже резко напомнили о себе. Я была не в состоянии ввязываться в очередную словесную дуэль. Всё, чего я хотела, — добраться до лагеря, пасть в ноги Прийе и умолять пустить меня обратно. Я отдам ей все свои бесполезные шикарные вещи, даже свою скрипку. Что угодно в обмен на сухую, тёплую койку. О душе я и не мечтала — то было слишком дерзко.
Проигнорировав очередной выпад Стефана, я побрела в темноту в том направлении, где в моём представлении протекал ручей, возле которого встал лагерь. Он немного постоял на месте, и вскоре зонт снова оказался над моей головой.
— Эй, — окликнул меня он, — мне, наверное, стоит извиниться.
«Наверное», — повторила я про себя, почувствовав, как гнев придаёт мне сил. Сдались мне его извинения, тем более такие!
— Нет, не стоит, — буркнула я, — вы имеете полное право нас ненавидеть. Мы сами виноваты. Люди ужасно жестоки, в том числе и друг к другу. Просто…
— Не за это, — перебил он.
— А за что? — заинтересовалась я. На свою беду, я повернула корпус, чтобы посмотреть на него, хотя из-за его экипировки это было лишено смысла, и наступила в какую-то яму. Второе падение за вечер вышло куда фатальнее, чем предыдущее. Я взмахнула руками, выругавшись, что было мне совершенно не свойственно, и полетела вперёд и вниз.