Конечно, я бы уже не услышала ответа — мой лоб столкнулся с чем-то слишком жёстким для земли.
Кажется, это был камень. Последней ясной мыслью, промелькнувшей в голове, загудевшей от боли, было:
«Господи, пожалуйста, пусть это будет конец».
Глава четвёртая.
Ужин с семьёй Эспозито прошёл благополучно. По крайней мере, отец остался доволен моим поведением и всю дорогу до дома на такси, — на которое мы истратили последние деньги! — неустанно твердил, как мной гордится. Оказывается, для этого достаточно было просто сидеть, смиренно опустив глаза, и открывать рот, лишь когда к тебе обращаются.
Несмотря на свой от природы достаточно бойкий нрав, я умела молчать при необходимости. Да и в целом обстановка «Ambassador East» действовала на меня подавляюще. Даже в новом платье, чудесных коротких перчатках и туфлях я чувствовала себя замарашкой, обманом проникшей в высшее общество. Все женщины вокруг щеголяли драгоценностями и роскошными вечерними туалетами, а мужчины были облачены в элегантные смокинги. Официанты и те носили костюмы приличнее, чем у отца. Я старалась не пялиться на изысканную публику, тяжёлые шторы, хрусталь люстр и серебро на столах, чтобы не выдать, насколько отвыкла от таких декораций. Зато мне удалось произвести впечатление скромной особы, что в последствии станет достойной женой для Луки Эспозито.
Я разглядывала устрицы на тарелке, но мой взгляд упрямо стремился вверх, — к нему, сидящему на противоположной стороне стола рядом с его отцом. Надеясь, что Лука будет хорош собой, я не представляла себе насколько. В свои двадцать два года он был по-настоящему великолепен — уже не мальчик, а мужчина в самом расцвете лет, словно сошедший с киноэкрана. Как и его отец, Лука имел густые волосы цвета воронова крыла, блестящие глаза италоамериканца и правильные черты лица, но кожу на несколько оттенков светлее и менее выдающийся нос, делавшие его идеальным на мой притязательный вкус. А главное — он не носил ужасных усов, обладателей которых я автоматически приравнивала к отцовской фигуре, теряя к ним малейший интерес.
Я оценила и его манеры, безупречную вежливость и привычку держаться чуть отстранённо, но не высокомерно.
Как выяснилось, я тоже ему понравилась.
Довольно скоро Лука собственной персоной явился к нам на порог, чтобы отвезти меня в кинотеатр и познакомиться поближе. Он запомнил слова отца о моём пристрастии к кинематографу и счёл это отличной возможностью для сближения. Отец был только рад и с лёгкостью отпустил меня на позднюю прогулку. Он не видел здесь ничего подсудного, ведь теперь Лука официально считался моим женихом. За ужином он вручил мне кольцо, от одного вида которого я чуть не упала в обморок.
— Где же оно, мисс О’Брайан? — полюбопытствовал он, пока его личный шофёр вёз нас по вечерним улицам.
Я смущённо поведала, что кольцо слишком дорого выглядит, чтобы я могла открыто его носить, проживая в не самом благополучном районе Чикаго. И это — заметное преуменьшение правды. За такую безделушку меня могли убить. Я носила его на шнурке под платьем и тут же продемонстрировала Луке.
— Ничего, дорогая, — ласково изрёк он и поцеловал мне костяшки пальцев, — скоро вы получите жизнь, которой заслуживаете.
Вкупе со словами этот жест произвёл на меня неизгладимое впечатление, и до конца пути я молчала, не в силах собраться с мыслями. Я уже не была замарашкой на чужом празднике. Я ощутила себя Золушкой, которую прекрасный принц везёт на бал.
Увы, при виде неоновой вывески, бросающей на белоснежную башню главного кино-дворца города разноцветные отблески, на меня накатила тоска. Когда-то я бывала здесь с мамой. Потому добрую половину фильма я просидела со слезами на глазах, предаваясь воспоминаниям, а оставшуюся — остерегалась, как бы Лука не положил мне ладонь на коленку, как делают многие парни, пришедшие с подругами. Он держал руки при себе, и мой страх быстро сменился разочарованием. Я подумала, что, учитывая статус наших отношений, это было бы вполне уместно.
Заходя внутрь, мы миновали толпу у входа, и в буфете нам также не пришлось стоять в очереди — Луку везде пропускали, словно королевскую особу. После сеанса он взял мне попкорна, а себе бутылочку коки. Вооружившись этим, мы вышли на улицу. Была ранняя весна, но к вечеру сильно похолодало. Лука заботливо накинул мне на плечи своё пальто — тяжёлое, большое и благоухающее статусным парфюмом.