Он никогда меня не обидит.
И я поверила в это всей своей наивной, ещё совсем детской душой.
***
Он знал три тысячи способов бить так, чтобы окружающие ни о чём не догадались, оставляя лицо и руки нетронутыми. Лишь однажды, когда я попыталась сбежать в первый раз, он сорвался и избил меня до полусмерти. Живых мест на теле не осталось. Голова неустанно болела, и я была уверена, что заработала фатальное повреждение мозга и стану дурочкой. Ещё большей, чем была, согласившись выйти за него замуж.
Из-за того, как лоб болел сейчас, мне снова приснилась эта жуткая сцена — не из фильма, но из собственной биографии, вернее то, что было после неё. Я сидела в ванне со львиными лапами вся в крови, а он принёс мне охапку алых роз и куцые извинения.
«Прости, дорогая, я погорячился, ты же знаешь нашу итальянскую кровь. Это колье с рубинами и бриллиантами, прежде принадлежавшее какой-то европейской аристократке, сможет тебя утешить?»
Оно отлично подойдёт к твоим гематомам и синякам!
Я со стоном разлепила веки и пожалела — дневной свет нещадно резанул по глазам. К счастью, очнулась я в трейлере Прийи, а не в своей золотой клетке. Это меня обнадёжило, но ненадолго: ощупав повязку под волосами, я заключила, что моей голове снова неслабо досталось. Бинты красовались и на пальцах, скрывая злосчастное кольцо.
Из-за удара в голове было пусто. Я не помнила, как оказалась здесь, ведь последним моим воспоминанием была очередная перепалка со зловредной мумией.
Прийя, расчёсывавшая свои густые длинные волосы, сидя на соседней койке, заметила, что я проснулась.
— Привет, — сказала она.
— Привет, — пробормотала я, поморщившись от того, как собственный голос отдался в висках, — ты…
Я почесала затылок, собираясь с мыслями для вопроса. Их у меня накопилось немало.
— Я не сержусь из-за твоего побега, — Прийя каким-то образом догадалась, о чём я собираюсь спросить. Наверное, она тоже владела телепатией, как и слепая старуха, о которой она упоминала. Или это было слишком очевидно — я же, вроде как, бросила всех и смылась, что совершенно не делало мне чести. Логично, что я не рассчитывала на тёплый приём. А меня заботливо уложили в койку, избавили от грязной мокрой одежды и даже слегка подлатали. На мне осталось только бельё — вчерашние вещи висели на верёвке под крышей трейлера, судя по всему, кем-то выстиранные.
— Да? — переспросила я.
— Ага, — подтвердила Прийя, — Стефан тебя притащил и признался, что это он тебя довёл. Если честно, я бы тоже сбежала, умеет он нагнать страху. Но я ему всё высказала! И в качестве жеста доброй воли он осмотрел и обработал твои раны.
— Оу, — смущённо протянула я.
Мумия поделилась со мной своими бинтами! Это было бы почти трогательно, если бы я не нашла себя раздетой. Меня мало радовало открытие, что к тому приложил руку этот омерзительный тип. Господи, он ведь не только меня видел, но и, скорее всего, притрагивался. В рамках «оказания помощи», разумеется.
Скорее всего, думая об этом, я покраснела, что дало Прийе повод надо мной поглумиться.
— Кажется, ты ему понравилась, — выдала она со злорадной улыбкой.
— Потрясающе, — заключила я, — а мне вот он совсем не понравился.
Прийя закончила заплетать косу и, спрыгнув с кровати, потянулась. Растопырив руки, она согнулась пополам и обхватила ступни — на ногах количество пальцев у неё было нормальным. Она взглянула на меня между своих бёдер, но я была слишком сконфужена, чтобы сделать комплимент её гибкости. А она того заслуживала.
— Да шучу я, — успокоила меня она, — просто он иногда помогает Доку и понабрался от него всякого.
Я кивнула, придержав комментарий о том, что предпочла бы получить медицинскую помощь от Дока, а не его ученика. Самого доктора я пока не встречала. Возможно, он ещё хуже, чем мумия. Всё познаётся в сравнении.
— Только не говори Густаву, — попросила Прийя, распрямившись и проделав серию других загадочных пассов руками. В прошлый раз я проснулась позднее и не застала её утренние ритуалы.
— О чём? — уточнила я.
— Да обо всём, — туманно откликнулась она, — и про бегство, и про Стефана. Густаву не понравится. Босс и так не в восторге, что он шарится по лагерю. У него будут серьёзные неприятности. Может он и наговорил тебе гадостей, но не со зла. Просто… он из Европы.
«Будто это оправдание его поведению!» — возмутилась я про себя.
Остальные эмигранты, что выполняли тяжёлую работу, не изъявляли желания отравить мне жизнь только за то, что я не вышла физиономией. Вышла. В том-то и проблема! Те работяги были нормальными, как и я, поэтому, наверное, и не реагировали на меня, будто бык на красную тряпку. А ещё Прийя сказала, что они не владеют английским! Я слышала, как между собой они общались на каком-то незнакомом мне языке, — плавном, с обилием мягких согласных, словно курлыканье голубей. Не исключено, что и они перемывали мне кости. С чего я взяла, что это не так? Или, чего доброго, обсуждали, как бы меня нагнули. Мумия хотя бы не совершала поползновений в этом направлении. И на том спасибо.