Любительница острых ощущений вывалилась из фургона и, придерживаемая подругой, кое-как придала себе устойчивости. Её высветленные волосы стояли дыбом, а помада размазалась по всему лицу. Безвкусное платье представляло собой ещё более жалкое зрелище, чем до того, и, опомнившись, она принялась поправлять и одёргивать его подол. Она выглядела так, будто только что голыми руками сражалась с медведем-гризли, но осталась вполне удовлетворена этой схваткой. Медведь, видимо, побеждён. Скорее всего, он просто не выдержал вони её духов.
Подружка всучила ей полушубок и сумочку, и, не сказав ни слова, дамочка вытащила оттуда кошелёк, чтобы расплатиться с красноволосой циркачкой. Руки у леди изрядно тряслись, и часть купюр посыпалась вниз и была похищена ветерком. Она беззаботно махнула ладонью им вслед и, подхватив подружку под локоть, шаткой походкой пошла в сторону их автомобиля.
Я двинулась за ними, обуреваемая любопытством. Побывав на её месте, я просто обязана была узнать, что она думает о пережитом опыте. Понравился ли ей аттракцион? Вид у неё был ошалелый, но, без сомнения, довольный. На жертву она точно не походила.
Не одна я нуждалась в подробностях. Подружка не сдержалась, стоило им отойти подальше от красноволосой и того фургона.
— Ну, Мелани! — с мольбой начала она. — Говори, что там было!
— Ох, Бэкка, — охрипшим голосом откликнулась та, — я… не знаю, что тебе сказать.
— Оно правда делало это с тобой?
Мелани, искательница приключений и поклонница меховых накидок в начале осени, призадумалась. Я не видела её лица, но оценила многозначительную паузу. Она опёрлась бедром о борт «Кадиллака» и выудила из сумочки сигареты. Чиркнуло колёсико бензиновой зажигалки.
— Делало, — подтвердила она. — Оно. Делало. Это. Со. Мной.
Интонационно выделив каждое слово, она истерически расхохоталась. Я подумала, что в ту ночь отделалась малой кровью, рассудок хотя бы остался при мне. Эта женщина казалась окончательно слетевшей с катушек. Впрочем, вряд ли у неё была такая «боевая подготовка», как у меня. Меня ломали годами. Я бы вытерпела не то что соитие с монстром, а пытку в застенках гестапо. Я никому не пожелала бы жить в том аду, где жила я. После него на многие вещи начинаешь смотреть иначе.
Как ни странно, я не испытывала и тени жалости к этой Мелани. Она не знала, на что идёт, но догадывалась. Она получила то, что заслуживала.
Как, впрочем, и я.
Я же с самого начала имела представление о том, что из себя представляет мой будущий муж. Будь я менее корыстной и самовлюблённой, сбежала бы после первой совместной прогулки, когда он жестоко избил бездомного попрошайку. Но я предпочла закрыть на это глаза. Я быстро нашла ему оправдание. Я оправдывала его и тогда, когда он впервые поднял руку уже на меня. Я считала, что он прав.
Оттолкнувшись от кузова грузовика, из-за которого я наблюдала за стоянкой, я развернулась и пошла обратно к фургону. С каждым шагом моя поступь становилась всё увереннее и твёрже. В первый раз я вошла туда по ошибке, но сейчас решение было совершенно осознанным. Я хотела ступить в эту тьму. Я хотела, чтобы монстр меня растерзал, низвергнул с несуществующего пьедестала святости и непогрешимости, так бесившего правдолюбивую мумию.
К счастью, красноволосая женщина уже ушла и не встала у меня на пути, а дверь оказалась открыта. В темноте ещё ощущался шлейф тех мерзких духов, и я сморщила нос.
— Эй, — позвала я, плотно прикрывая за собой дверь, — ты тут?
Я понятия не имела, зачем пытаюсь вести диалог с тем, кто и в прошлый раз не отреагировал на человеческую речь, но припомнила, что многие животные воспринимают интонацию голоса. Мне казалось важным дать понять, что я пришла с миром, и что я, — не одна из тех женщин, которым не интересно, что таится во мраке. Я жалела, что не могу увидеть это создание, каким бы уродливым оно ни было. Можно сказать, что я нуждалась в его уродстве. Уродство всех этих несчастных обитателей зверинца Ланге по-своему меня успокаивало. Я не чувствовала себя ущербной среди них, словно проклятая принцесса из сказки, имея прекрасную наружность и гадкую душу.
Во мне тоже был изъян.
И тем, что пришла сюда, я его признала.
Я вздрогнула, когда мохнатая лапа легла мне на горло и чуть сжала, перекрывая кислород, но не вскрикнула. Глаза не хотели привыкать к полной темноте, как я ни силилась рассмотреть существо, нависшее надо мной. Я ощутила его горячее дыхание в районе виска и сделала вывод, что оно очень большое, — выше меня, наверное, на голову, хоть я и не была коротышкой. Я протянула руку вперёд, рассчитывая коснуться морды, но поймала лишь воздух, колыхнувшийся от движения, когда оно уклонилось в сторону.