Выходит, оно могло меня видеть, а я его нет. Мне были дозволены лишь тактильные ощущения, обоняние и слух, но от последних было мало толку. Медицинский запах забивался в ноздри, мешая хоть что-то разобрать, а монстр почти не шевелился и не производил никаких звуков, кроме дыхания. Оно было частым и прерывистым, как у крупной собаки, что дышит через открытый рот. Я сомневалась, что хоть одна собака, даже стоя на задних лапах, будет такой высоты. Сколько в нём футов? Шесть с половиной? Или больше?
Мне всё равно хотелось по-детски дурашливо найти эту пасть и поймать шершавый язык, просунув в неё пальцы, даже если в результате я останусь без них. Мы с Прийей сможем сделать парный номер — девушка, у которой их в избытке, и девушка, у которой очевидный недочёт.
Подумав об этом, я тихо хихикнула и, наверное, окончательно сбила монстра с толку.
Сначала пыталась вести с ним беседы, теперь вот смеялась без причины. Очевидно же — я не в себе.
— Я тебя не боюсь, — шёпотом сообщила я.
Наверное, ему уже доводилось это слышать, вот оно и восприняло мои слова как призыв к действию. Лапа скользнула вниз по моему телу, оставляя борозды от длинных когтей на ткани платья, и подхватило меня под ягодицы. Я в мгновение ока оказалась вжата в жёсткую стену фургона и тихо пискнула от боли в лопатках. Другая лапа ловко сорвала с меня трусики, и они исчезли во тьме. В поисках равновесия, я обхватила коленями туловище существа, и мех защекотал мне ноги через чулки. Он был приятным и шелковистым на ощупь, словно я прижималась к норковой шубе. От глупой метафоры, невольно пришедшей на ум, я развеселилась и странным образом успокоилась. Зверю не удалось меня запугать.
Его дальнейшие действия были вполне предсказуемы — удерживая меня на весу, он вторгся в моё тело одним размашистым толчком, от которого у меня на глазах выступили слёзы.
Как и в прошлый раз, боль быстро прошла, и в моём уплывающем в какое-то сладострастное марево мозгу промелькнула последняя ясная мысль: скорее всего, эта тварь как-то может воздействовать на сознание своих партнёрш, что вызывает такую реакцию. Возможно, здесь замешаны звериные феромоны, обостряющие чувствительность, или что-то в подобном роде.
Естественные науки никогда меня не интересовали достаточно, чтобы я легко нашла объяснение в примере из мира животных.
Ещё бы! Я же мечтала стать актрисой. Как бы мне в этом пригодилась биология? Мне бы и в голову не пришло, как всё обернётся, а если бы и пришло — я бы не поверила, что вместо бесконечных съёмок и кинопроб буду отдаваться неведомой твари в тёмном фургоне бродячего цирка.
Оно яростно входило в меня, всё больше вдавливая в стену своим мощным телом и мешая сделать вдох. Перед глазами уже плясали белые пятна, что говорило о том, что я вот-вот потеряю сознание от нехватки кислорода. Я засипела обожжённым жаром горлом, и тварь как-то поняла, что чуть не сломала свою игрушку. Оно увлекло меня куда-то в сторону и вниз, где на полу обнаружилось что-то, отдалённо напоминающее тонкий матрас.
Я была уверена, что оно снова навалится сверху, но оно перевернуло меня на бок, как послушную куклу, и пристроилось сзади. Эта поза была слишком человеческой, и, удивившись, я ненадолго вынырнула из полузабытья.
Да, я не уделяла должного внимания школьным урокам, но имела представление о том, как спариваются животные. Укусить за загривок и поставить на четвереньки — вполне в их духе, но не пытаться распалить партнёршу дополнительной стимуляцией интимных зон.
А оно, кажется, старалось сделать именно это. Одна лапа скользнула в разошедшийся вырез платья и сжала мою грудь, а другая, задрав подол, накрыла промежность, но это всё-таки были лапы, а не руки мужчины. Я явственно ощущала густую шерсть и длинные когти, что запросто могли вспороть меня, как индейку на День Благодарения, а не одаривать грубоватой лаской.
Кое-как вернув себе власть над конечностями, я схватила ближайшую лапу, потянула к своему лицу и погрузила в рот, насколько это было возможно. Мой язык ощупал фаланги мохнатых пальцев, почти человеческих, лунки длинных ногтей. От моих действий существо зарычало и сжало пасть на моём плече. Я зашипела, чувствуя, как кровь струится по груди вниз, скапливаясь в лужицы во впадинах ключиц. Боль стала последним аккордом в этой симфонии безумия.