Джим проводил меня до фургончиков с животными.
К счастью, большая часть членов труппы разбрелась по своим трейлерам, а остальные собрались на другом конце лагеря у костра. Мы видели его всполохи и слышали их голоса и пьяный смех, пока крались в темноте, словно воры. Великан двигался невероятно бесшумно для такого огромного существа, но всё время оглядывался: его трудно было не заметить.
Он вошёл со мной в первый фургон и, распахнув мешок, как заправский Санта-Клаус, сам принялся швырять конечности голодному зверью. К моему облегчению, и, пожалуй, разочарованию, оно выглядело совершенно обыденно: пара худых волков, облезлый тигр и медведь, когда-то, скорее всего, бывший белым, но сейчас скорее серый из-за грязи на шерсти. Последний оказался невероятно дружелюбным и, просунув морду через прутья решётки, ткнулся носом в ладонь великана.
Джим щёлкнул медведя по переносице и загоготал.
— Мишка, — сказал он. — Джим нравится мишка. Мишка нравится Джим. Мисс так не делать.
— Хорошо, — легко согласилась я.
Я и без того не испытывала рвения тянуться к дикому зверю. Медведей я видела только в зоопарке, и то на приличном расстоянии. Я почувствовала смесь восторга и ужаса, стоя от него на расстоянии вытянутой руки. Прутья не производили впечатления надёжной преграды, если зверь вдруг передумает «нравиться» Джиму.
Сумочку с револьвером у меня изъял карлик, вероятно, пока я валялась в отключке, обнаружив внутри оружие. Он никак это не прокомментировал, сказав только, что мне лучше оставить все свои вещи в его трейлере «для сохранности». К несчастью, в своём положении я не осмелилась с ним поспорить. Вдруг он указал бы мне на дверь? Вернее, на кукурузное поле, где я могла бы слоняться со своим револьвером хоть целую ночь, пока не стала бы ужином для того койота.
Словом, жаловаться мне было не на что. Труп разделан, звери покормлены, и, вроде как, у меня есть отличный шанс дотянуть до утра, чтобы получить свои вещи обратно.
— Это всё? — уточнила я.
Фургон освещался только крошечной красной лампочкой под потолком, как в фотолаборатории. Света было недостаточно, чтобы рассмотреть, пуст ли мешок, но мне почудилось, что на дне ещё что-то лежит. Это меня настораживало.
Джим помотал головой и, взвалив мешок на плечо, выскользнул из фургона. На улице успело похолодать, и я попыталась угадать, который час, глянув вверх. Над нами простиралась матовая чёрная поверхность. Звёзд и луны не было, как и признаков близкого рассвета. Выходит, ночь ещё в самом разгаре.
Великан медленно двинулся вдоль фургона с животными к следующему, стоящему на некотором удалении. Я побрела следом, ощущая, как с каждым шагом ноги наливаются свинцом. Тревожное предчувствие клубком свилось в животе. Я стоически вынесла надругательство над трупом, но едва сдерживала рвотные позывы теперь. Скорее всего, меня ещё не стошнило просто потому, что уже нечем. Но я не была уверена в этом до конца.
Стоило колючей ткани, заскорузлой от крови, ткнуться мне в ладонь — я сдалась.
Отвернувшись, я согнулась вдвое и упёрлась руками в колени. Как я и предполагала, в желудке ничего не осталось. Изо рта протянулась ниточка слюны. Я сплюнула на землю и чуть не свалилась на это место лицом, когда великан вздумал похлопать меня по спине. Он, кажется, решил, что я поперхнулась!
Джим не позволил мне упасть. Он двумя пальцами сжал моё плечо, и я повисла в его хватке, словно бельё на верёвке.
— Мисс плохо? — заботливо пробасил он.
Я кое-как вернулась в устойчивое положение и выпрямилась. Великан выглядел виноватым. Его бровь комически выгнулась, в середине почти коснувшись зубчатой чёлки.
— Всё хорошо, — быстро сказала я. — Пойдём?
— Извините, мисс, — вздохнул он, — Джим нельзя. Стефан запрещать Джим туда ходить.
Я не стала спрашивать, о ком он говорит, предположив, что ответ мне не понравится. Я уже познакомилась с карликом и великаном, потому догадывалась, что и остальные члены труппы являются не менее неординарными персонами. Меня сильнее беспокоило то, что таилось внутри фургона.
Вероятно, в первом были обычные звери, когда как здесь содержали монстров, под стать самим артистам. Какие невообразимо мерзкие и жуткие твари поджидают меня в темноте? Выберусь ли я оттуда живой? Что если это — заключительная часть испытания, которое мне нужно пройти, если я хочу получить свободу?