На прочном письменном столе учебники и папки были разложены с маниакальной аккуратностью, английский язык, география, французский. Я пролистал их в поисках тайных записок — нашёл только стикеры да множество разноцветных маркеров для выделения текста. Одно было ясно, Оливия не собиралась проваливать выпускной экзамен уровня А. При такой матери её можно понять.
Книжные полки тоже были интересны, внизу книги для подростков вперемешку с настольными играми, выше — Роальд Даль, «Дневник слабака», «Гарри Поттер», затем «Сумерки», «Книга совершенства для девочек», Малори Блэкман и неожиданно «Чрево Парижа» Золя на французском языке в оригинале. Книга выделялась среди остальных и я открыл её — поля были исписаны карандашом, в основном английские переводы сложных слов. Мой французский хуже латыни, а латынь у меня так себе, но даже я понял, что это несколько чересчур даже для ученицы, сдающей на уровень А.
Я вернулся к коллажу и присмотрелся внимательнее, судя по фасаду здания, у которого позировали девушки, фотография Оливии и её лучшей подруги в вечерних платьях вполне могла быть сделана во французском городе. На паре других снимков на заднем плане явно угадывалась архитектура Боз-ар — возможно, тоже Франция. Если бы я находился не в роскошном особняке в Мэйфэр, я бы задумался о возможных маршрутах контробанды. Но богатым детям не нужно самим таскать наркотики через границу. У богатых для этого есть люди, причём одноразовые.
В комнате было две розетки, каждая с клубком зарядок и удлинителей. Я потратил пару минут, чтобы сопоставить их с ноутбуком, принтером, дорогой аудиосистемой, одной запасной зарядкой для «Айфона» и я подозревал, что этот телефон сейчас лежит перед дежурным сержантом в участке Белгравия, и ещё одной — возможно, для телефона другой марки. Я сделал пометку, проверить, какой телефон был у Оливии и сдала ли она его или второй аппарат. На чёрном лакированном подносе на столе лежали скрепки, блок стикеров и россыпь флешек — их я решил оставить специалистам по технической криминалистике из Ньюлендс-парка.
Я сел на кровать, глубоко вдохнул и закрыл глаза.
Я не нашёл ни запрещённых веществ, ни приспособлений для их употребления. Возможно, всё это было спрятано, но если так — следственная группа всё равно обнаружит. Я не ощущал в комнате и никакого остаточного магического следа. Обычно я чувствовал что-то рядом с богами и богинями рек — даже когда они намеренно скрывали свою сущность, — но здесь не было ничего, кроме обычного фона.
Что унаследует ребёнок от союза речного божества и смертного? И от кого именно? Флит был женат на Фейри, но Беверли говорила, что все её дети приёмные. У Оксли была Исида, явно унаследовавшая долголетие откуда-то, а у Эфры — Оберон, которого Найтингейл называл Старым Солдатом. Обратите внимание на заглавные буквы.
А если бы у меня с Беверли были дети, разумеется, сейчас это не обсуждается, какими бы они были? Кроме того, что потрясающе красивыми, конечно. Были бы они ручейками, потоками, ливневыми стоками или просто обычными детьми?
Это напомнило мне позвонить Беверли.
— Привет, детка, — сказала она. На заднем плане я слышал плеск воды о вертикальную поверхность — борт лодки или, скорее, сваю.
Я спросил, где она.
— На острове Ил-Пай-Айленд, — ответила она. — Разбираюсь с одним спором. Эти люди такие наглые! Думают, что купить дом на острове — просто очередная инвестиция.
— А разве нет? — спросил я. Конец Ричмонда/Твикенхэма стал центром хипстеров с тех пор, как большие деньги вытеснили оттуда телевизионщиков и литературных редакторов из Хэмпстеда и Примроуз-Хилл.
— Не-а, — сказала она. — Живёшь на острове посреди реки, особенно этой реки — надо соблюдать определённые правила и оказывать знаки уважения, если хочешь процветать. Ты всё ещё у меня дома?
— Я на вызове, — сказал я, очевидно, Беверли ещё не слышала о своей племяннице.
— Жаль, — сказала она. — Я надеялась, что ты согреваешь мне постель.
— Прости, — сказал я. — Слушай, я на работе, прямо сейчас ничего не могу сказать, но тебе нужно связаться с мамой.
— Это по работе? — спросила Беверли. — Или по магической работе?
— Я не знаю, и мне всё равно не положено тебе рассказывать.
— Может, ты сам сможешь ей всё объяснить позже, — сказала Беверли. — Она сказала, что может заглянуть на выступление твоего отца.