Меня должен был радовать туман, который стелился между стволами деревьев, размывал свет фонарей и каплями оседал на моих плечах и капюшоне. Но не радовал.
Потому что я узнал этот туман. Я видел, как точно так же он катился по Темзе, когда Отец и Мать устраивали свой Весенний двор на Саут-Банке. А русло Тайберн пролегало как раз через Грин-парк на пути к Букингемскому дворцу.
Я нажал кнопку рации:
— Тайберн здесь, — сказал я, и мой голос прозвучал глухо из-за висящей в воздухе влаги.
— Вижу, — ответил Найтингейл. — Наш лис действительно оправдывает свою репутацию. Сомневаюсь, что Мартин Чорли рискнёт войти в парк, пока она в ярости. Рейнард в безопасности, пока остаётся там.
— Я их не вижу.
— Юго-восточнее твоей позиции, — сказал Найтингейл. — В тридцати шагах и движутся на юг.
Я сунул руки в карманы и побрёл по дорожке вниз по аллее, стараясь думать как типичный хулиган.
***
Они были довольно приметной компанией, поэтому я заметил их, когда они быстрым шагом пересекали газон в сторону центра парка. Я прибавил шагу, высоко поднимая колени, будто на разминке. Я решил, что не вызову подозрений, если останусь на дорожке. Я шёл по касательной к их маршруту и, когда приблизился на минимальное расстояние, заставил себя смотреть прямо перед собой — в надежде, что даже если они посмотрят в мою сторону, лицо будет скрыто капюшоном.
Куда они могут направляться?
На юге была Конститьюшн-хилл-роуд и несмотря на название, это совсем не холм. Сразу за ней — огороженные сады Букингемского дворца. Дойдя до дороги, можно свернуть на восток к Мемориалу Виктории и Мэлл или на запад вверх по холму к Гайд-парк-корнер.
В наушнике я слышал, как Найтингейл спокойно отдавал приказы подразделениям занять позиции вокруг парка, оставаясь при этом у меня за спиной и работая без карты. Туман сгущался: деревья вдоль дорожки расплывались и таяли в серой мгле.
Пройдя по дорожке метров десять я рискнул оглянуться и увидел, что Рейнард и компания сменили направление — теперь они шли под уклон, на восток.
Я свернул с тропы, но держался по касательной, чтобы не выглядеть как преследователь. Однако нужно было сократить дистанцию, пока они не растворились в тумане и темноте. Я доложил о смене курса.
— Придётся рискнуть и подойти ближе, — сказал Найтингейл.
Слева раздался рык, и я был почти уверен, что это не собака. Вглядевшись в туман, я заметил движение: что-то человекообразное, но бегущее на четвереньках, как большая кошка, стремительно нагоняло моих подопечных. Я уже собирался сообщить об этом, когда длинная тонкая тень с шипением пронеслась над моим плечом и врезалась в бегущую фигуру — та с визгом покатилась по земле. Мимо меня пробежал обнажённый мужчина — он прыгнул и в воздухе развернулся ко мне лицом. Его длинное жилистое тело было вымазано синей краской, в левой руке он держал пару копий. Волосы — копна острых чёрных шипов, на шее и запястьях блестело золото.
— Ты это видел? — воскликнул он. — Скажи, что видел — это же стоит песни!
Он развернулся и побежал дальше, оглянувшись через плечо.
— Или хотя бы памяти. — В его голосе прозвучала почти мольба.
И через несколько шагов он исчез.
Я снова посмотрел на Рейнарда и остальных: они всё так же спокойно шли к Гайд-парк-корнер. Либо это были самые сосредоточенные люди на свете, либо та встреча оказалась куда тише, чем мне показалось.
— Босс, — сказал я в рацию. — Здесь становится излишне метафизично.
— Игнорируй, — спокойно ответил Найтингейл. — Сейчас идёт не один конфликт, но только один из них — твоя забота.
Я вдруг осознал: несмотря на то что в ста метрах отсюда две самые оживлённые дороги Лондона, час пик уже сошёл на нет. Позади раздался топот, хрюканье и ритмичный звон, будто кто-то колотил друг о друга кастрюли. Рык, крик, вопль.
Держись цели, подумал я.
— Они точно идут к Гайд-парк-корнер, — сказал я.
Найтингейл сообщил, что они с Гулид собираются их опередить, а я останусь один, но буду в безопасности.
— Главное — не теряй концентрации, — добавил он.
Легко сказать: именно в этот момент вернулся Ранний Тайберн.