У нас было примерно двадцать-тридцать минут до того, как пресса догадается: крупная полицейская операция развернулась в самом дорогом районе Лондона.
Гулид предложила оставить их всех внутри, а потом арестовать выживших, за что она удостоилась довольной улыбки Сивелла. Но он тут же покачал головой.
— Кто-то, — сказал он, глядя на Найтингейла, — должен будет войти туда и навести порядок.
— Совершенно верно, — сказал Найтингейл и посмотрел на меня. — Питер?
— Громко или тихо? — спросил я.
— Конечно, тихо! — сказал Найтингейл.
На том и порешили. Но сперва нам с Гулид пришлось влезть в комбинезоны спецподразделения, а после коротких препирательств надеть еще и щитки для голеней и налокотники. Шлемы мы брать не стали, но Гулид сменила свой хиджаб на огнеупорный подшлемник, в котором стала выглядеть так, будто собралась в космос на «Союзе».
— Скромно и практично. — сказал я. Она ухмыльнулась.
Разумеется, мы оба надели бронежилеты и обвешались балончиками перцового спрея и скоростными наручниками. Я даже подумывал взять электрошокер — теперь у меня есть разрешение и подготовка для его ношения — но такие штуки обычно только усложняют дело.
Наконец Найтингейл вручил мне дубину из лакированного дерева размером и формой с черенок лопаты: один конец был обмотан брезентом, другой окован железом. На боку были выбиты шестизначный номер и клеймо молота с наковальней — знак Легендарных Сынов Вейланда.
Когда я сжал её в руке, почувствовал гул улья и солнечный свет среди холмов и живых изгородей.
И снова в бой. — подумал я.
Мы построились с тыльной стороны мобильного командного пункта. Сивелл закатил глаза при виде нас, но промолчал. На Найтингейле был кожаный сапёрный плащ, но, слава богу, он обошелся без полагавшихся к нему бриджей. На ногах у него были внушительные армейские ботинки, которые явно не развалились только потому, что Молли не позволяла ничему из его одежды умереть своей смертью, чёрт!
Он поймал взгляд Гулид.
— Сахара, — сказал он, — ближе к развязке всё наверняка примет несколько эзотерический оборот, а вас этому не учили. Совесть не позволяет мне просить вас пойти с нами.
— Если вы не возражаете, сэр! Думаю, мне всё же стоит довести это до конца! — сказала она. — Иншалла.
«Если на то будет воля Аллаха».
— Вот и славно, — отозвался Найтингейл.
Ну всё, — подумал я. — Нам хана.
15. Статус шесть
Оценка рисков — ключевая часть современной полицейской работы. Прежде чем бросаться в очередной кризис, современный бобби должен спросить себя: учитывая особенности текущей ситуации, поможет ли моё вмешательство добиться положительного исхода? Каковы шансы, что всё пойдёт наперекосяк? И если так случится, насколько вероятно, что виноватым окажусь я?
Некоторые считают, что это делает нас излишне осторожными, но я всегда отвечаю: оценка рисков — это то, чего не делают блондинки-подростки перед тем, как спуститься в подвал в фильме ужасов. Я не говорю, что сам не пошёл бы проверить, что там внизу… но уж точно бы надел бронежилет и взял с собой подкрепление. Желательно, чтобы оно шло впереди меня.
Я считал, что оценка рисков, сделанная Сивеллом и Найтингейлом, была обоснованной по нескольким причинам. Мы не могли просто позволить им перебить друг друга, как бы это ни было заманчиво, потому что не знали, сколько сейчас в комплексе обычных граждан. Владельцы могли отсутствовать, но внутри могли оставаться сотрудники — а они тоже считаются людьми. При этом отправлять туда Группу тактической поддержки или даже полицейский спецназ не было смысла: Мартин Чорли просто порвал бы их на тряпки. Это была работа для «Сокола». А поскольку Найтингейл — самый квалифицированный в таких делах офицер в столичной полиции, я был вторым, и, помоги ей бог, Гулид — третьей, логично, что разбираться предстояло нам.
***
Итак, мы вошли через задний сад мимо статуй двух сплющенных пустых голов и проникли внутрь через аварийный пожарный выход у основания одной из башен.
Что до меня, то я был бы куда счастливее, въехать туда через парадную дверь на бронетранспортере. Но поскольку мы — столичная полиция Лондона, а не департамент полиции какого-нибудь захолустного городка в штате Миссури, у нас такой роскоши не водилось.
Я в последний раз включил «Эйрвейв», прежде чем вырубить её.
— Это «Сокол Два», — сказал я. — Примите «статус шесть»
То есть: офицеры на месте.