— И, Питер, ты удивишся, но мы, блядь, догадались проверить это во время расследования.
Под «этим» подразумевалось складское помещение, закрепленное за квартирой Мартина Чорли.
Но «Рено 4» там не искали. Потому что про машину Рейнарда мы тогда ещё ничего не знали.
Мы находились внутри «Уан Гайд-Парк» уже больше двадцати минут, а я ожидал криков минут через десять… начало подозрительно задерживалось. Мартин Чорли последние два года мотал нам нервы — от отправки Бледной Леди, чтобы отвлечь меня от убийства в Вест-Энд Сентрал, до трюка Лесли с переменой лица, который она провернула сегодня же днём на Гайд-парк-корнер. Я был уверен: следующее, что произойдёт, тоже окажется уловкой.
Найтингейл тоже так считал. Потому что, когда Сивелл сообщил нам, что наблюдатели заметили свет в квартире Чорли тремя этажами выше, он отправил меня и Гулид проверить гараж, а сам пошёл наверх.
***
Если бы нам удалось сразу добраться до машин, всё могло бы сложиться иначе. Но на первом подземном уровне мы наткнулись на американцев. Ниже уровня земли лестница снова стала обычной бетонной — всё-таки это была служебная лестница — с такой же массивной противопожарной дверью, какую ожидаешь увидеть в любом современном здании. Мы никого не трогали и тихонько крались по леснице, когда одна из этих дверей распахнулась. В проёме я разглядел силуэт в тёмно-синем костюме, Гулид заорала:
— Оружие!
Я вскинул посох и заимпеллил дверью прямо ему в лицо.
Раздался хруст — дверь зажала его руку, затем оглушительный грохот выстрела и металлический лязг: пистолет упал на бетонный пол. Я не услышал крика Гулид из-за вопля мужчины: у него явно были сломаны обе кости предплечья. Я отпустил дверь ровно настолько, чтобы он освободил руку, и снова захлопнул её.
— Питер, — странным голосом сказала Гулид. — Кажется, меня подстрелили.
У меня едва хватило присутствия духа удерживать импелло на двери, когда я повернулся к Гулид: она ощупывала низ своего форменного жилета.
— Куда?
— Сюда, — Гулид показала чуть выше бедра. — Посмотришь?
Это то, на чём настаивали и Кэффри, и Найтингейл. Большинство людей падает после выстрела только потому, что так велит медиа. Даже если калибр небольшой, как у пистолета. Правда же заключается в том, что если не наступает мгновенная смерть или нет серьёзных повреждений, человек может вполне нормально функционировать до тех пор, пока начнется сильная кровопотеря или не разовьется шок. В полиции это называют «ходил, говорил, умер» — хотя чаще мы сталкиваемся с этим, когда мотоциклистов сбивают с их байков. Вот почему раненых нужно осматривать, даже если они стоят перед тобой со слегка озадаченным видом.
В плотной ткани специально экипировки Гулид определённо была дыра, когда я просунул палец внутрь, она расширилась, открыв такую же прореху в белой футболке под ней.
— Ай, — сказала Гулид. — Осторожнее.
Вытаскивать перочинный нож было бы слишком долго, поэтому я разрезал ткань заклинанием, которому научил меня Найтингейл — он заставлял меня тренироваться на письмах и упаковке от «Амазон». Я задрал футболку: вдоль её талии тянулась длинная ссадина. Я нажал на неё — Гулид поморщилась, но кожа была цела.
— Это просто ссадина, — сказал я. — Будет шикарный синяк.
В противопожарную дверь ударили, затем раздались выстрелы.
Я посмотрел на Гулид, она — на меня, и мы оба так и застыли в нерешительности, думая о том, что прямо сейчас было бы неплохо получить хоть какое-то руководство. И в этот момент, под доносившуюся откуда-то «Fanfare for Rocky» Билла Конти, произошло явление инспектора Стефанопулос, а за ней по леснице програхотало примерно пол-автобуса бойцов Группы тактической поддержки.
— Просто ссадина, босс, — сказала Гулид прежде, чем Стефанопулос успела что-то сказать.
Стефанопулос посмотрела на дверь.
— Американцы? — спросила она.
Я ввёл её в курс дела.
— Но нам даже не нужен этот этаж, — сказал я. — Мы должны проверить гараж.
— В таком случае мы обеспечим безопасность лестницы, пока вы идёте вниз, — сказала она. — Если американцы попытаются выйти — задержим их, если нет — подождём подкрепления.
Она ткнула пальцем в Гулид.
— Ты, будь осторожнее. А ты, — она повернулась и одарла меня своим убийственным взглядом, — постарайся быть чуть менее Питером Грантом в этой вылазке.