— Логично было бы так подумать, да? — сказала леди Тай. — Но ты просто ещё не видел, как пьют мамины подруги. — Она вздохнула. — Ладно. Он существует, этот мистер Уильям Тайберн, эсквайр — как воспоминание, как выдуманная в детстве история, которую я повторяла так часто, что она стала правдой. Он реален — как фотография дедушки, который умер ещё до твоего рождения.
— Это он убил снайпера?
— Ну уж точно не я! — сказала Леди Тай. — Знаешь, я ведь вела дела с Фондом общественной политики. Они проводили исследование по увеличению пассажиропотока на Темзе. Я посетила добрых полдюжины их встреч и презентаций, и ни разу — ни единого разу — не встретила Мартина Чорли.
— Он тебя избегал. — сказал я. — Не хотел, чтобы ты его учуяла.
— А ведь я почти его достала! — сказала Леди Тай со злой ухмылкой. — Я бы утопила этого мелкого засранца, если бы чёртовы американцы не вмешались! — Она нахмурилась. — Кстати говоря, что ты с ними сделал?
— А почему ты спрашиваешь?
— У меня гипертрофированное чувство ответственности.
— Мы отправляем их домой завтра. — сказал я.
Там была какая-то сделка, но никто не потрудился посвятить нас в детали.
— Парочка фунтов за нашу услугу, — сказал Сивелл, когда я его спросил.
Я спросил об этом агента Кимберли Рейнольдс, когда провожал её и её подопечных на базе Брайз-Нортон, но она сказала, что не может мне ответить. Зато она поинтересовалась, всё ли мы вернули из списка АНБ. Я не стал говорить ей о том, что Леди Хелена унесла «Третий принцип», но сказал, что машина Бэббиджа — «Машина Мэри» не найдена.
— Мы даже не знаем, была ли она в машине, — сказал я. — У тебя её нет?
— Она ведь весила фунтов двести? — спросила она и предложила мне понести её багаж.
Мы договорились поддерживать связь, и я пообещал прислать ей кое-какие книги. Я спросил, как нам сохранить приватность общения, но она лишь рассмеялась.
— И что ты предлагаешь использовать? — сказала она. — Волшебное кольцо-дешифратор? Просто не говори ничего такого, о чём не следует знать АНБ.
Я добавил пункт «налаживание связей с зарубежными органами магического правопорядка» в тот большой и весёлый список дел Безумства, которые предстояло выполнить.
***
И оставался еще один крючконосый ублюдок, который не знал, когда нужно заткнуться.
Рано утром следующего дня я доехал до Лондонского моста и встал там, где, по моим прикидкам, была его середина, повернулся спиной к реке и опёрся на парапет. Даже в шесть утра мимо меня в темноте текли потоки офисных клерков: ссутулившись, засунув руки в карманы или сжимая зонты, в попытке укрыться от моросящего дождя.
— Ты донимаешь меня уже целый год, — сказал я. — Хочешь поговорить? Давай поговорим.
Пара человек покосились на меня, но подозреваю, большинство решило, что я говорю по телефону через гарнитуру. Конечно, некоторые обходили меня стороной, но они сделали бы это даже если бы я молчал.
— Видишь ли, дело в том, что я всё ещё жив, — сказал я. — Мартин Чорли мог убить меня несколько раз во время драки в гараже. Чёрт, он мог убить меня ещё в доме Фиби Бомонт-Джонс. Теперь он говорит, что у него есть договор с Лесли, который он не хочет нарушать. Но знаешь что? Я думаю, тут есть что-то ещё. Потому что есть как минимум полдюжины способов, которыми мистер Чорли мог бы меня убрать и сказать: «Ой, случайно вышло, не то место, не то время». Но он этого не сделал. А это значит — он не смеет рисковать и злить Лесли. Что означает — она для него не просто важна. Она жизненно необходима для его планов.
И тут, едва уловимо, словно запах дерьма в шикарном ресторане, я уловил фальшивый перезвон бубенцов, шуршание шутовского наряда и обрывок знакомого стишка: «Пока живётся, он в ус не дует. А как помрёт, так и поминай как звали».
— Это не может быть из-за доступа к Чёрной библиотеке, — сказал я. — Потому что её вычеркнули из списка и доступ в Безумство для нее закрыт, а магию она и так осваивает. Я думаю он мог бы найти её замену без особых проблем. Чёрт, он мог бы сам кого-нибудь обучить, если бы приспичило. Это не для психологического преимущества над противником. Потому что это я могу заколебаться, когда дело дойдёт до Лесли, но Найтингейл — нет, поверь мне.
Поток людей, пересекающих мост, всё разрастался, пока не превратился в непрерывную, спешащую реку прохожих, струившуюся мимо.
— И я задумался, а что же в Лесли такого особенного? — сказал я. — Помимо всего того, что я сам считаю в ней особенным. И знаешь что? Ты обхохочешся... ответ — это ты, не так ли? Какое-то особое знание, которое она получила, пока ты сидел у неё в голове. Или, может быть, связь с тобой. В этом всё дело? В связи.