— Нужен кто-то, кто разбирается в мозгах лучше, чем в нижнем кишечнике, — сказал доктор Валид, который был всемирно известным гастроэнтерологом.
Он присмотрел перспективного врача из лондонской Больницы Университетского колледжа. Проблема была только в бюджете. Как ни странно, после шести лет учёбы новоиспечённые врачи хотят получать зарплату.
— Гольф-клубы нынче недёшевы, — заметил я.
— Не до гольфа, — сказал доктор Валид. — Подумай лучше о долгах по счетам!
В итоге появилась доктор Дженнифер Вон, невероятно умная белая женщина из Ньюпорта. Она поступила в медицинскую школу, мечтая стать целителем, но обнаружила, что загадка интереснее человека, и ее потянуло вниз, к моргу и карьере паталогоанатома. Я знал о её жизни больше, чем ей бы хотелось, вплоть до случая с почти составленным протоколом за нарушение общественного порядка в торговом центре «Супакарт» в Ньюпорте, потому что сам проводил проверку по базовым стандартам безопасности для госслужащих плюс несколько дополнительных пунктов для того, что полицейские вроде Сивелла называют «странной хренью».
Я не спрашивал прямо, не была ли она или кто-то из её семьи фейри, но подошёл к этому очень близко. Не помогало и то, что у неё был такой валлийский акцент, что казалось, она всегда говорит с сарказмом даже тогда, когда это было не так.
— Мои навыки плавания действительно интересуют столичную полицию? — спросила она во время одного из трёх моих с ней интервью. Я ответил, что она будет удивлена.
— Очень на это надеюсь, — сказала она. — Иначе всё это окажется пустой тратой времени, не так ли?
Если хотите ощутить всю силу её сарказма, попробуйте завести разговор о том, как гипермагическую деградацию ошибочно принимают за цереброваскулярное расстройство — инсульт, аневризма и тому подобное — хотя на самом деле это результат прямого физического повреждения мозга.
— Признаю, многие признаки действительно напоминают те, что мы видим у жертв инсульта, — сказала она. — Но это не повод делать поспешные выводы. Особенно когда у тебя есть такие аккуратно подготовленные срезы мозга для изучения.
К счастью, нас с Гулид не заставили рассматривать настоящие срезы мозга Кристины Чорли, доктор Вон уже подготовила серию изображений и показала их нам на планшете. Ещё лучше было то, что мы находились в мемориальном судебно-медицинском комплексе Иэна Уэста в морге Вестминстера, где есть застеклённая наблюдательная комната — значит, нам не пришлось нюхать тела. Поверьте, это плюс даже при работе со свежим трупом вроде мисс Чорли.
Я представил Гулид докторам Вон и Валиду. Они обменялись рукопожатиями, после чего доктор Валид непринуждённо прислонился к рабочей поверхности, скрестив руки на груди, и стал наблюдать, как доктор Вон знакомит нас с результатами.
— Вот причина смерти, — сказала она, указывая на пятно.
Я поймал взгляд доктора Валида и спросил, аневризма?
— Нет, — медленно ответила доктор Вон. — Это не аневризма. Аневризма возникает из-за ослабления стенки сосуда, она со временем растягивается и, если не повезёт, разрывается, вызывая внутричерепное кровоизлияние. Что, как мы знаем, не очень хорошо для мозга.
— Но это же внутричерепное кровоизлияние! — сказал я. — Я видел такие препараты раньше.
— Возможно. Но оно вызвано не аневризмой, — сказала она, и Гулид посмотрела на меня с жалостью.
Гулид всегда знала, когда стоит промолчать. У неё был удивительный талант просто растворяться в тени, когда ей это было нужно. У каждого свои способы справляться с трудностями — мой заключается в том, чтобы задавать глупые вопросы.
— Но это ведь не естественные причины? — спросил я.
— Видите ли, — сказала доктор Вон, — если посмотреть на этот крупный план — видите, где мозг выглядит губчатым? Это признаки крошечных повреждений ткани мозга.
— Чем они вызваны? — спросил я.
Доктор Валид усмехнулся, а доктор Вон вздохнула.
— Честно говоря, я бы предположила, кто-то вскрыл ей череп, проткнул мозг тонкими иглами, а затем собрал всё обратно — причём безупречно — и вернул на место так, что она ничего не заметила.
— Это кажется маловероятным сценарием, — сказал я.
— Действительно, — согласилась доктор Вон. — В любом случае один из этих уколов задел кровеносный сосуд, что привело к внутричерепному кровоизлиянию — непосредственной причине смерти.
Я спросил, что могло вызвать такие проколы, если не иглы? Доктор Вон одарила меня лучезарной улыбкой.