— Как вы знаете, я пересматривала материалы доктора Валида по аналогичным случаям и знакомилась с «литературой», которую он предоставил. Конечно, справедливости ради надо сказать, у наших предшественников не было современных методов визуализации. Но даже при этом они удивительно расплывчаты в различиях между цереброваскулярными и физическими травмами. Однако они оставили после себя отличные образцы.
Я знал, что целая комната таких образцов хранится в Безумстве, а некоторые из них датируются восемнадцатым веком. В прежние времена считалось хорошим тоном завещать своё тело Безумству вместе с записными книжками, невозвращёнными библиотечными книгами и прочими ценностями — наличными, антиквариатом или хорошей пахотной землёй в Мидленде или окрестностях Лондона. Именно земельные завещания легли в основу благотворительного фонда, который оплачивал работу доктора Вон.
— Только не говорите Хантериану, что у вас есть эти образцы. — сказала доктор Вон при знакомстве с коллекцией Безумства. — А то они тут же пригонят грузовик к вашим дверям!
Теперь она изучала планшет.
— У многих из них видны те же точечные повреждения. Пока рано делать окончательные выводы, но эта картина органического поражения мозга соответствует ранней стадии гипермагической деградации.
— Она была практикующей? — спросил я.
— Или жертвой секвестрации, — сказал доктор Валид.
Секвестрация... Бывают такие ужасные сущности, которые проникают в голову и заставляют натворить дел — как физических, так и магических. Им всё равно, они используют тебя до конца и позволяют умереть. Ведь злоупотребление магией превращает мозг в швейцарский сыр.
Мистер Панч был одной из таких сущностей.
Впрочем, подобные случаи редки. Скорее всего, Кристина была практикующей. Магического таланта как такового не существует, любой может научиться магии так же, как научиться играть на гитаре. Просто попытка сыграть вступление к «Лестнице в небо» вряд ли вас убьёт. По крайней мере, не напрямую. К тому же магия не осваивается сама собой, кто-то должен научить основам — пусть даже это всего три аккорда и энергичный бой по струнам.
Доктор Вон согласилась, секвестрация маловероятна.
— Самоучка? — спросил я.
— Патология не может нам сказать как именно, — ответил он. — Но по довоенной литературе, полностью обученные практики редко наносили себе такие повреждения.
В конце концов, одна из главных целей обучения — не убить себя.
— Значит ли это... — начала Гулид. — ...что она занималась магией в момент смерти?
— Ты сказала слово на букву «м», — заметил я, но Гулид проигнорировала меня.
— Не обязательно, — ответила доктор Вон. — Принятые ею ПМА могли поднять давление настолько, что сосуд, ослабленный органическим поражением, лопнул. Судороги и другие симптомы были лишь сопутствующими факторами смерти.
Наличие предшествующего заболевания не поможет Оливии Макаллистер-Темз, сам факт поставки наркотиков уже является противоправным действием и не может служить оправданием по закону. Всё равно непредумышленное убийство. Всё равно максимальный срок для Оливии — пожизненное заключение, а для меня — жизнь в дерьме по уши.
— Если Кристина была ученицей ведьмы... — сказала Гулид.
— Волшебника. — поправил доктор Валид одновременно со мной, — Практикующей.
Гулид обменялась взглядом с доктором Вон.
— Какая разница. Если она была ученицей и если её не учили самостоятельно, кто её учил?
— Хороший вопрос. — сказал я. — Может быть, стоит спросить об этом её отца?
3. Вождение в состоянии радости
Вопреки тому, что показывают по телевизору, нельзя просто подойти к скорбящему родственнику и начать задавать ему сложные вопросы — ну, разве что вы подозреваете, что это он совершил преступление, и даже тогда от вас ожидают наличия хоть каких-то доказательств. Сначала нужно согласовать допрос со старшим следователем или с инспектором, отвечающим за тактическое руководство — а в данном случае это была Стефанопулос. И она хотела знать почему.
— Есть некоторые свидетельства, что Кристина Чорли могла быть практикующей, — сказал я и объяснил выводы доктора Валида и Вона, что привело к тому, что Стефанопулос задала те же вопросы, что и я. Так что я поделился с ней тем же отсутствием ответов, которые получил от докторов Валид и Вон — в полиции это называется «фокусировка информации». Сначала вы определяете, чего не знаете. Следующий шаг — найти подходящего типа и допрашивать его, пока не получите ответы. В старые времена нас не слишком волновало, имеют ли эти ответы хоть какое-то отношение к фактам, но сейчас мы стали гораздо придирчивее.