— Неудивительно, — сказала Гулид. — Ты был слишком занят разгромом «Харродс».
— На нас давят? — спросил я.
— А ты как думаешь? — спросила Гулид.
Я не стал уточнять, кто именно, потому что был практически уверен, что «инструментом» этого давления выступал заместитель помощника комиссара Фолсом — тот самый, с нелепыми бровями и кризисом среднего возраста, случившимся в опере. Он входил в ближний круг Леди Тайберн и, хотя не имел прямого влияния на отдел по расследованию убийств Белгравии, наверняка знал нужного человека — скорее всего, самого помощника комиссара.
Помощник комиссара будет спрашивать, стоит ли эта конкретная подозрительная смерть затраченных ресурсов, учитывая, что правительство урезает бюджеты и внезапно расплодились дорогостоящие расследования исторических преступлений.
И спорить тут было не о чем — распределение ресурсов это как раз то, чем занимаются офицеры Ассоциации старших офицеров полиции, и, если честно, преступлений всегда больше, чем бюджета. Поэтому Сивелл и Стефанопулос сняли большую часть команды с операции «Мэригольд», но оставили Гулид. Потому что, хотя эти двое любят результат не меньше любого другого полицейского, они предпочитают, чтобы этот результат соответствовал реальному положению дел — в этом плане они были очень современными.
Итак, дела делались, и мы с Гулид их делали, а колёса правосудия медленно, но верно вращались. Правда, на первой скорости.
Низкая передача привела Гулид к гражданскому сотруднику из отдела по борьбе с мошенничеством — другу её брата, который помог распутать намеренно сложную сеть подставных фирм и офшоров, окружавшую квартиру в «Уан Гайд-Парк».
— А потом одно имя сработало как флаг для некой операции «Уэнворт», — сказала она со сверкающей улыбкой. — Звучит знакомо?
«Уэнворт» — это расследование незаконного сноса башни «Скайгарден» — в котором, между прочим, участвовал и я — и деятельности компании «Каунти Гард Лтд.», которая вместе с «Каунти Финанс Менеджмент» и «Каунти Систем Компани» была известной подставной организацией Безликого.
— Что связывает Кристину Чорли и Рейнарда Фоссмана с Безликим, — сказал я. — Отдел по борьбе с мошенничеством уже год бьётся об это головой, это может быть их выигрышый билет.
— И именно в офисе «Каунти Гард», — сказала Гулид, — Вы впервые встретили достопочтенную Кэролайн Линден-Лиммер.
— Да.
— Которая связана с Рейнардом Фоссманом, который связан с Кристиной Чорли, которая связана обратно с «Каунти Гард».
Если только Рейнард не был связующим звеном с «Каунти Гард», подумал я. А мы знали, что Безликий обожал свои гибриды, тигро-мальчиков и кошко-девочек. Так почему бы и не лис?
— Так достопочтенная Кэролайн удобно оказалась на обоих концах этой цепочки, — сказала Гулид. — Я спрашиваю, ты действительно считаешь хорошей идеей приглашать её в твой секретный штаб?
***
Но они были приглашены, и в назначенное время я стоял в прихожей в своем втором по качеству костюме и ждал, когда они постучат в дверь. Они опоздали на пятнадцать минут.
Звонок в дверь прозвучал, и я задействовал противовесный механизм, благодаря которому двери эффектно распахиваются сами по себе — по крайней мере, меня это однажды впечатлило. Двери открылись, и за ними оказалась леди Хелена с полуулыбкой на губах. Она хорошо вжилась в образ стареющей богемной дамы — на ней были стёганая бордовая куртка и вельветовые брюки. Её дочь была одета в консервативный тёмно-синий костюм с юбкой, который сидел на её высокой фигуре настолько идеально, что мог быть только пошитым на заказ.
За исключением мамы и некоторых старших тётушек и дядюшек, я обычно не склонен к чинопочитанию. И уж точно не к наследственным титулам. Но я также верю в то, что людей нужно расположить к себе настолько, чтобы они начали делать ошибки, поэтому я улыбнулся и назвал её «леди Хелена».
Я заметил, что она не предложила мне называть её просто Хеленой.
Я пригласил их внутрь и позволил дверям закрыться за ними.
Леди Хелена остановилась перед статуей сэра Исаака Ньютона и прочитала надпись:
«Природа и законы природы были скрыты во тьме. Бог сказал: "Да будет Ньютон" — и всё стало светом».
— «Я не знаю, каким я могу казаться миру», — сказала она, и я узнал цитату, — «но себе самому я кажусь лишь мальчиком, играющим на морском берегу». Она посмотрела на меня и приподняла бровь.
— Где бы мы были без «великих людей» истории, чтобы вести нас?
И с этими словами она, без приглашения, направилась в атриум.
Я поймал взгляд Кэролайн, и она закатила глаза.