Я был почти уверен, через десять секунд после того, как я вышел из её дома, Оливия позвонила или написала Фиби, чтобы предупредить — мы едем. Нужно было хотя бы взять дом под наблюдение на случай, если она попытается сбежать.
Но до этого Найтингейл позвонил и сказал, что они с леди Хеленой нашли Рейнарда Фоссмана.
— Где он? — спросил я.
— Ушёл в подполье в Арчвее — в «Отважном лисе».
— Вы серьёзно?
— Возможно, — предположил Найтингейл, — Он счёл, что сама очевидность этого шага будет достаточной маскировкой.
Очевидно, он нечасто сталкивался с полицией. Мы ведь обожаем всё очевидное. «Очевидность» — это наше второе имя.
Поскольку это была операция «Сокола» плюс неопределённые помощники, Найтингейлу я был нужен немедленно. Гулид пообещала присмотреть за домом Фиби, пока я не вернусь.
— У вас там в «Исааках» всё кипит? — спросила она.
— Откуда ты взяла это название? — спросил я.
— Разве Безумство не так называют? — сказала Гулид. — Я где-то слышала.
— Ты с Бев разговаривала?
— Это было бы неосторожно с моей стороны, — сказала она. Да, значит, с Бев.
Боже, надеюсь, с Бев. Потому что если с кем-то другим...
Гулид высадила меня на Уоррен-стрит, чтобы я мог сесть на метро до Арчвея.
Когда я был ребёнком, «Отважный лис» назывался «Арчвей-таверна» — печально известный паб в самом центре транспортной развязки Арчвея и определённо не то место, где приличный мальчик из Кентиш-Тауна решил бы выпить. Оригинальный «Отважный лис» был знаменитым пабом и музыкальной площадкой для металлистов, который выжили из Сохо как одну из первых жертв облагораживания Вест-Энда. Заведение ненадолго переехало в Сент-Джайлс, а затем в «Таверну», где выкрасило всё внутри и снаружи в чёрный цвет подростковой спальни и завесило стены готической символикой в надежде, что Мэрилин Мэнсон заглянет на пинту. Закрылось оно вскоре после нашего рейда, но хоть раз могу с чистой совестью сказать, это была не моя вина.
Арчвей — место, где послевоенная мечта о городской автомагистрали разбилась о сопротивление местных жителей и неспособность проектировщиков ответить на базовые вопросы организации движения. Так что А1 осталась нерасширенной, а тогдашняя «Арчвей-таверна» стояла гордо, как противотанковый ёж и кирпичный сортир на пути прогресса. Знаменитое публичное расследование вышло из-под контроля настолько, что инспектор по планированию сбежал от протестующих через пожарный выход.
Я часто думал, не связаны ли такие «неудобные» места Лондона с мистером Панчем — духом бунта и мятежа? Может, поэтому мне показалось, что я слышал его смех в тот день, когда мы взяли Рейнарда Лиса.
А может, это было отравление угарным газом, потому что мы с Кэролайн застряли на полоске тротуара шириной тридцать сантиметров с хлипким ограждением между нами и тремя полосами пробок. Мы были там потому, что именно здесь у «Отважного лиса» был чёрный ход и именно здесь мы ожидали, что Рейнард попытается дать дёру примерно через две минуты после того, как Найтингейл и леди Хелена войдут с главного входа.
— Что бы ни случилось, — сказал я Кэролайн, — не прикасайся к нему руками, если физически дотронешься — будут юридические сложности. Если покажется, что он уйдёт, попробуй сбить его своей магической верёвкой, а я навалюсь сверху.
— Тебе нравится быть полицейским? — спросила Кэролайн.
— Обожаю! А что?
— Ты умный парень — просто кажется, это пустая трата времени.
— Думаешь, мне стоит быть биржевым брокером? Или знаменитым шеф-поваром или кем-то ещё полезным?
— О! — сказала она. — Ты идеалист.
Я спросил Кэролайн, что она планирует делать со своими способностями?
— Научусь летать.
— С помощью магии?
— Конечно! Лицензия пилота у меня уже есть.
— И когда научишься летать? — спросил я. — Что будешь делать?
— Что я буду делать? Конечно, я буду летать!
Я скорее почувствовал, чем услышал удар изнутри «Отважного лиса», и уловил запах свечного воска.
— Это мама! — сказала Кэролайн.
Я жестом велел ей встать сбоку от двери, сам занял позицию с другой стороны.
— Осторожность не помешает.
Вдалеке раздался звон разбитого стекла — это точно был не вестигий, а затем серия пронзительных тявканий.
— Рейнард? — спросила Кэролайн.
Я пожал плечами.
Раздался звук, будто кто-то прокручивал назад плёнку со звуковой дорожкой из боевика Майкла Бэя, и что-то с силой ударило в дверь так, что рама задрожала.