Так что даже сидя в машине Гулид была занята сбором информации.
— Оказывается, её отец действительно очень богат, — сказала она.
— Чем он занимается?
— Инвестирует.
Джереми Бомонт-Джонс был достаточно удачлив, чтобы родиться богатым. Он не принадлежал к классу безумных олигархов, но после определённого рубежа само количество денег начинает притягивать к себе богатство, как финансовая сингулярность. Если у тебя хватает ума не тратить всё на скачки, кокаин или мюзиклы, деньги превращаются в вечный двигатель для заработка.
Он также учился в Оксфорде, хотя и не числился ни в одном из списков «Крокодильчиков».
— Где он сейчас?
— На Багамах, — ответила Гулид. — Деловая конференция.
— Как думаешь, он уже на пути обратно? — спросил я. Появление папочки с целой юридической свитой могло бы сильно осложнить расследование. Поскольку Леди Тай практически перекрыла нам кислород, я не думал, что нам нужна ещё одна порция давления сверху.
— Он минимум в пяти часах пути отсюда, — сказала Гулид. — Хотя у него вроде бы есть частный самолёт.
Я окинул взглядом довольно непримечательный викторианский дом конца века — даже в этом районе он вряд ли стоил больше трёх-четырёх миллионов фунтов.
— Для человека с большими деньгами выглядит довольно скромно, — заметил я.
— Это один из пяти домов, — пояснила Гулид. — О, смотри-ка, а вот и горничная.
Худая, измождённая женщина с песочными волосами открыла калитку и направилась по дороге в сторону Свисс-Коттеджа. Вероятно, полька или румынка. Мама говорила, что богатые частные клиенты всегда предпочитают белых уборщиц африканкам. На самом деле они бы предпочли филиппинок или вьетнамок или вообще кого угодно, но не африканок. Мама говорила, что ей больше нравятся офисы, там не приходится иметь дело с какой-нибудь надменной дамой, которая стоит над душой и указывает тебе твоё место.
А так как говорила она на крио — звучало это куда грубее, уж поверьте мне на слово.
Гулид больше никого не видела входящим или выходящим из дома и если выяснится, что Фиби сейчас проживает в одном из четырёх других владений — Ломбардии, Ирландии, Котсуолдсе или Санта-Барбаре — то нет смысла торчать здесь как дуракам.
Мы уже собирались покинуть машину, когда появился «Ёжик» из «Хэрродса».
Я узнал его сразу же, Гулид тоже узнала его и вызвала подкрепление ещё до того, как я успел выругаться.
«Ёжик» пришёл с друзьями, ещё трое белых парней с такой же армейской выправкой и стрижками. Все они были одеты в одинаковые чёрные костюмы массового пошива — мешковатые для удобства и чтобы лучше скрывать оружие.
Все вместе они не могли бы еще сильнее выглядеть как американцы, даже если бы раскрасили лица в цвета американского флага. Они поднялись по ступенькам и остановились перед дверью, двое остались на стрёме, а третий наклонился к замку. Я не видел, что он делал, но сомневался, что это было что-то законное. Как бы то ни было, это заняло немного времени. Дверь открылась, и вся группа бесшумно проскользнула внутрь.
У меня появилось неприятное чувство, кажется, я только что встретился с теми самыми «джентльменами-посетителями», о которых меня предупреждала Ким.
Откуда они взялись? Сомневаюсь, что они прогулялись сюда от станции метро. Я посмотрел вдоль дороги и заметил чёрный «Форд Эксплорер» среди других «тракторов из Челси». Разумеется, у него было тонированное лобовое стекло, но тем не менее мы смогли разглядеть фигуру белого парня на водительском сиденье.
— Нельзя оставлять его там, — сказала Гулид.
Она была права, если мы войдём вслед за бандой громил, их человек в «Эксплорере» предупредит их. Поэтому мы быстро придумали один из наших лучших планов — лучших в том смысле, что на этот раз всё прошло именно так, как было задумано.
Я пошёл по тротуару, а Гулид же неторопливо двинулась по середине улицы и привлекла внимание водителя. Как только она добилась этого — достала удостоверение и продемонстрировала его по мере приближения. Мы оба решили, когда имеешь дело с возможно вооружённым американцем, лучше избегать любой двусмысленности.