— Это сработало бы против вас? — спросила Финула.
— Против меня это срабатывало. Дважды. Видите ли, можно обучить резервиста за пару недель или научиться делать бомбу по книге. Но требуются годы, чтобы стать хоть сколько-нибудь полезным бойцом с помощью магии. — Он кивнул в мою сторону. — Если только вы не особенно одарённый ученик, но даже тогда... — он пожал плечами.
— И её применение при допросах ограничено, — добавил я. Потому что обучить сопротивляться гламуру легко.
— Всё это к делу не относится, — сказал Найтингейл. — Разумеется, мы включим вас в текущий раунд согласования консультационных документов, учитывая, что вы являетесь... — он посмотрел на меня.
— Заинтересованной стороной, — подсказал я.
Он едва заметно подмигнул мне.
— Но если вам нечего сказать по существу дела... боюсь, вам придётся нас извинить.
Найтингейл встал. Я послушно поднялся вслед за ним.
Им больше нечего было сказать по существу после этого. Поэтому мы откланялись.
***
— Очередной выпад Тайберн? Как думаете? — спросил Найтингейл по дороге обратно в Белгравию.
— Нет, — сказал я. — Просто в последнее время мы у всех на виду. Я поражён, что пресса ещё не вцепилась в нас. Я ожидал, что Тайберн хотя бы задумается о том, чтобы использовать СМИ как рычаг в своей затянувшейся кампании по «реформированию» Безумства. Приходится предполагать, что ей мешают либо её сестра Флит, либо, возможно, даже мать.
Беверли хотела знать, не стояла ли за обрушением дома Тайберн. Она спросила об этом, когда мы в воскресенье утром плескались в ванной — это её версия чая с сочувствием.
— А ты сама не знаешь? — спросил я. — Она же твоя сестра.
Река Тайберн как раз протекает за домом Фиби Бомонт-Джонс, в том направлении, откуда ударил первый поток воды. И мы всё ещё ждали инженерного отчёта «Темзенского водного управления» о том, где именно возник прорыв.
Я сказал, что не думаю, будто она так уж на меня зла.
— Может, и не на тебя, — сказала Беверли и прошлась пальцами ног по моей груди. — Но с тех пор, как ты арестовал малышку Олли, она перекрывает трубы от Вестминстера до Хэмпстеда. С лесбиянкой, наркотиками она может смириться — но Олли, которая доносит на себя, чтобы прикрыть свою девушку? Это должно было её взбесить не на шутку.
— Серьёзно? — спросил я.
— Ну, даже если это была она, то определённо охотилась не за тобой.
Я спросил, откуда она знает.
— Ты всё ещё дышишь, — сказала она.
Я не думал, что это леди Тай — даже несмотря на то, что она вместе с дочерью попала в число лиц, представляющих интерес по делу о разрушении дома и у неё теперь был собственный номинальный раздел в ХОЛМС и целый набор мероприятий, направленных на её исключение из расследования.
Я предполагал, что Фиби Бомонт-Джонс разговаривала с Безликим, когда их сначала прервал «Ёжик» и его американские «девственники», а потом я со своим неизменным талантом оказываться не в том месте не в то время. Наводнение было просто для прикрытия его побега, иначе сомневаюсь, что кто-то из нас сейчас был бы на ногах. Возможно, он надеялся, что во всём обвинят леди Тай, хотя почему он так думал — оставалось загадкой. Может, он знал что-то, чего не знали мы, или просто получал плохие советы?
И если Фиби была права — если Безликий действительно родитель ученика из школы Святого Павла, да ещё и тот, кого она знала лично — тогда стог сена, в котором он прятался, наконец-то уменьшился до приемлемых размеров.
Как только мы вернулись в Белгравию, мы оценили размеры нашего стога и стали искать обходные пути.
Гулид вернулась в школу Святого Павла, чтобы собрать имена родителей или опекунов всех учеников. Стефанопулос отправилась с ней для солидности — на случай, если придётся столкнуться с классовым снобизмом. Пока они занимались этим, я углубился в груды материалов по родителям детей, побывавших на той злополучной вечеринке с МДМА и повреждением мозга. Я подумывал отсеять матерей, но потом сообразил — мы ведь не знаем наверняка, что Безликий — мужчина. Я также начал заново просматривать все дела с предполагаемой связью с Безликим — вдруг какое-нибудь лицо совпадёт. Так сказать.
Год назад Ричард Льюис, сотрудник отдела планирования Совета Саутуорка, бросился под поезд метро на станции Паддингтон. Мы всегда подозревали, что он прыгнул под влиянием гламура, и даже определили момент, когда этот гламур был наложен. Поскольку это произошло прямо перед турникетом на станции лондонского метро — одном из самых насыщенных камерами видеонаблюдения мест в мире — а гламур нельзя наложить дистанционно, Безликий должен был попасть в кадр. Вместе с примерно тысячей других людей.