Я решил, что стоит попробовать, я потратил время на сопоставление фотографий родителей с лицами в толпе. А поскольку магических систем распознавания лиц пока не изобрели, это заняло у меня почти все выходные. За вычетом времени у Бев и двух часов магической практики по настоянию Найтингейла.
— Нужно работать над точностью, — сказал он.
Я никого не опознал по камерам наблюдения, зато составил каталог наиболее вероятных кандидатов — чтобы облегчить задачу тому бедолаге, которому поручат сверять их со списком родителей всей школы.
— Плюс персонал школы, — добавила Гулид. — Фиби могла перепутать родителей с учителями — дети часто так делают.
Этот поиск оставался низкоприоритетным, у нас был ключевой временной промежуток — обрушение дома в пятницу вечером — для проверки алиби. Алиби отца Фиби Бомонт-Джонс заключалось в том, что его не было в стране, однако выяснилось, что он учился в колледж Магдалины, в Оксфорде, в начале 90-х. Примерно в то же время там учился известный «Крокодильчик» Ричард Льюис, тот самый, который бросился под поезд, и отец Кристины Чорли Мартин тоже там был.
Было бы неплохо, если бы хоть кто-то из них учился в Кембридже или, боже упаси, в Бристоле — туда, по словам Гулид, отправлялись учиться отпрыски аристократии, если не попадали в Оксбридж.
Всегда оставалась оптимистичная мысль: Безликий по всем правилам ситхов выучил себе ученика. Но я так не думал. Если бы у него был полностью обученный ученик — ему не понадобилась бы Варвара, а если нет — я бы с ним справился.
Но, что если этот ученик — Лесли Мэй?
«Кто из нас будет колебаться дольше, — подумал я.»
Обычно при проверке алиби самый младший сотрудник команды отправляется к подозреваемому и прямо спрашивает его о местонахождении во время преступления. Затем этот же сотрудник сверяет показания с записями камер наблюдения, данными мобильных телефонов и/или показаниями живых свидетелей. С Безликим мы так поступить не могли, потому что невозможно было предсказать его реакцию на предупреждение. Учитывая его возможности — от сноса дома до способности заставить случайных прохожих бросаться с высоты, — охота за ним напоминала охоту на крупного зверя. Нужно было оставаться с подветренной стороны и незамеченными до тех пор, пока мы не прицелимся из нашего «слоновьего ружья». Поскольку этим ружьём был Найтингейл, это означало, мне нужно было дождаться, когда он бужет свободен, прежде чем идти к кому-либо из подозреваемых.
Мы начали с Альберта Прайса. И, поскольку существовала небольшая вероятность, что одно лишь присутствие Найтингейла может вспугнуть нашу дичь, он оставался спрятанным поблизости, готовый в любой момент ворваться и навешать тумаков. Моя же роль в этом сценарии заключалась в том, чтобы уносить ноги как можно быстрее — прихватив с собой любую потенциальную жертву «сопутствующего урона».
Если только там не окажется Лесли — в этом случае я должен был схватить её.
В итоге, когда мы во всеоружии высадились у шестиспальнего особняка Альберта Прайса в Сент-Джонс-Вуд, его там даже не оказалось — что было небольшим провалом разведки. К счастью, дверь открыла Альбертина и без всяких уговоров пригласила меня войти. Я оставил Найтингейла в «Ягуаре» — созерцать бесконечность, разгадывать кроссворд в «Телеграф» и прислушиваться к крикам.
Дом был достаточно ранневикторианским, чтобы сохранить остатки георгианского стиля. Внутри он всё ещё выглядел как место, где действительно живут люди, на стенах висели гравюры в рамках, стояли книжные шкафы и мебель со скруглёнными от частого использования углами. Однако на кухне уже чувствовалось влияние денег, там появились гладкие стальные шкафы без ручек, причудливо изогнутые раковины и рабочие поверхности, напоминавшие скорее лабораторию патологоанатома.
Альбертина изо всех сил пыталась очеловечить этот интерьер: повсюду валялись пустые чашки, банки со снятыми крышками и торчащими из них ножами, из пакета вывалился чёрный хлеб, а бутылка гарантированно органического полуобезжиренного молока в бутылке из перерабатываемого пластика была заботливо оставлена на солнце.
— Он уехал в Аберистуит к бабушке, — сказала Альбертина и предложила мне сэндвич с мармайтом. — Она сейчас не очень довольна папой.
Мне хотелось спросить, где её отец был вечером в пятницу — вдруг он как раз в это время обрушивал на меня дом, — но я не мог придумать, как бы это естественно вставить это в разговор. Вместо этого я поинтересовался, почему бабушка Альбертины недовольна папой.