— Проезжали? — переспросила Кэролайн, выделяя прошедшее время.
— Примерно в пятистах метрах отсюда, — пояснил я. — Там, кажется, есть еда.
— И ты не подумал остановиться, когда мы проезжали мимо?
— Я не подумал об этом, пока мы не приехали сюда, — признался я. — Послушай, мы отвезём тебя обратно по дороге и вернёмся.
Я ожидал более долгих споров, но Кэролайн только посмотрела на меня, подняла руки и сказала, что пойдёт пешком.
— Можешь занять нам столик на время, пока мы не закончим? — крикнул я, когда она уже шла обратно по дороге. Она не ответила.
— И ради чего это всё, если честно? — спросила Гулид.
— Я им не доверяю, — сказал я. — Не доверяю ни ей, ни её матери. Я не мог оставить её бродить по Безумству, и уж точно не хочу, чтобы она первой добралась до всего, что Кристина могла спрятать у отца. Особенно если у неё был экземпляр «Третьего принципа».
— Ты думаешь, Кэролайн попытается это украсть? — спросила Гулид.
— Можешь не сомневаться, — ответил я.
— А что думает Найтингейл?
— Может, ему просто нравится с кем-то обсуждать профессиональные вопросы, но мне кажется, он слишком ей доверяет.
— Возможно, он перенял у кого-то дурные привычки, — заметила Гулид.
— Это у кого это?
Гулид посмотрела вниз по дороге туда, где, несмотря на поворот, ещё была видна Кэролайн, устало бредущая обратно к деревне.
— Есть какая-то причина, почему мы всё ещё стоим здесь? — спросила она.
— Хочу убедиться, что она не вернётся, — сказал я, — К тому же она может полететь.
Я вышел из «асбо», чтобы было лучше видно.
— Когда закончишь, я буду в машине, — сказала Гулид.
К моему разочарованию, Кэролайн не взлетела. Я вернулся в машину, и мы поехали по извилистой аллее к центру владений Чорли.
Дом был красив — если, конечно, вам нравятся отдельно стоящие виллы в стиле Вильгельма и Марии в глухомани. В нём сохранилось множество оригинальных элементов и я даже удивился, почему его не внесли хотя бы во II класс Списка архитектурных памятников Великобритании — по крайней мере такая информация не встплыла при проверке по базам информациооной системы на начальном этапе расследования. К дому вела отличная асфальтированная подъездная дорожка с аккуратными дренажными каналами по обочинам. Не то чтобы тут, на холеме, им грозило наводнение, но Бев бы точно одобрила
Осматривая крышу, я заметил солнечные панели на южном скате и готов был поспорить, что водостоки направляют дождевую воду в бочки на случай запрета на полив из шланга. Я припарковался рядом с «БМВ» 5 серии, стоявшим у гаража, который составлял первый этаж соседнего перестроенного амбара. Вероятно, зарегистрированный на имя Мартина Чорли «Феррари 288 GTO» стоял внутри. Я заметил пристройку, похожую на офис, у одного конца гаража и сделал мысленную пометку проверить её — хотя бы ради того, чтобы взглянуть на «Феррари».
— Твое предположение? — спросила Гулид, когда мы подошли к двери.
— Озадачен, но готов сотрудничать, — сделал ставку я.
— Смирился, но будет мешать в пассивно-агрессивной манере, — ответила Гулид.
— Какая уверенность!
— Мне-то вручать разные уведомления довелось почаще тебя, — сказала она и позвонила в дверь.
Как выяснилось секундой позже, мы оба ошибались.
Мартин Чорли знал о нашем визите и успел прибраться на кухне, привести в порядок гостиную и спрятать свою коллекцию порно. Шутка. Про уборку, конечно. Пяти секунд в доме было достаточно, чтобы понять: у него есть уборщица, приходящая минимум три раза в неделю.
Когда он открыл дверь, то выглядел уже не таким измождённым: тени под глазами стали меньше, а скорбные складки у рта казались не столь явными. Похоже, он начинал понемногу свыкаться со своим горем, но в его глазах читался какой-то лихорадочный блеск, который мне совсем не понравился. Он был одет в брюки цвета хаки и клетчатую бело-чёрную рубашку с закатанными до локтей рукавами. На левом плече виднелось чёрное пятно — то ли масло, то ли чернила, не разобрать.
— Пожалуйста, — сказал он при виде нас. — Входите, чувствуйте себя как дома.
Гулид бросила на него острый взгляд.
— Могу я спросить, как вы себя чувствуете? — сказала Гулид.
Мистер Чорли удивлённо посмотрел на неё и пожал плечами.
— Чёртовски плохо, — сказал он. — Но спасибо, что спросили.
В прихожей был низкий потолок, который казался ещё ниже из-за старых балок. Вверх вела лестница с голыми деревянными ступенями, покрытыми тёмно-коричневым лаком. Сбоку от неё был квадратный арочный проход в комнату, которая, как я узнал позже, называлась «уютная», с настоящим камином, старой кожаной мебелью и потёртым ковром, на котором не хватало только свернувшегося клубком ирландского волкодава.