Я взглянул на лестницу, и Гулид тут же подхватила идею, спросила, можно ли сначала осмотреть комнату Кристины. Мистер Чорли может присутствовать при осмотре, добавила она. Хотя на самом деле мы оба надеялись, что он этого не сделает.
В итоге он провёл нас на второй этаж, коридоры были покрыты толстым кремовым ковром — чистить его наверняка было сущим кошмаром.
— Она практически хозяйничала на этом этаже, — сказал он. Официально главная спальня с собственной ванной принадлежала ей, а остальные комнаты предназначались для гостей. Затем он оставил нас одних, слава богу! — и добавил: когда закончим, кофе будет ждать нас на кухне.
Главная спальня и ванная комната оказались до неприличия опрятными. Современная копия латунной кровати была аккуратно заправлена, ящики ужасающего розового туалетного столика и гарнитурного шкафа были закрыты, а когда мы выдвинули их, чтобы заглянуть внутрь, то обнаружили, что вся одежда сложена стопочка к стопочке — даже нижнее бельё. Гулид разочарованно цыкнула. Комнату практически вылизали до блеска, и произошло это, скорее всего, уже после смерти Кристины. Вот это было странно. Убитые горем родители обычно до последнего откладывают любые изменения в вещах потерянного ребёнка. Но горе бьёт каждого на свой лад, так что я не стал делать из этого поспешных выводов.
В комнате не было школьных тетрадей — видимо, все они остались в общежитии школы Святого Павла, — зато обнаружилась любопытная коллекция книг. Много молодежной литературы в американском стиле «утопи сестру», плюс разные романы Мэлори Блэкмен, «Мы всегда жили в замке» Ширли Джексон и «Страна смеха» Джонатана Кэрролла.
— Немного более готично, чем я ожидала, — заметила Гулид, и я вспомнил, что мы задержали Рейнарда в том готическом раю в Арчвее. Возможно, именно это их и объединяло.
Под кроватью ничего не оказалось, равно как и в матрасе, не оказалось и запечатанного конверта, прикреплённого скотчем под ящиком с трусиками. Единственная мягкая игрушка, подпиравшая изголовье, не имела подозрительных выпуклостей, молний или распоротых швов, а ценные магические артефакты семнадцатого века под расшатанными половицами определённо никто не прятал.
Мы расширили зону поиска, тихо вышли в коридор и так же бесшумно заглянули в ванные и гостевые спальни. Мы не крались, но решили, что если мистер Чорли не услышит наших действий, то и беспокоиться не станет — мы, копы, ребята заботливые.
К тому же у нас нет совести, поэтому, не найдя ничего примечательного на втором этаже, мы разделились, Гулид отправилась проверять третий этаж, где располагались владения мистера Чорли, а я спустился вниз — присмотреть за ним самим и, если повезёт, взглянуть на его машину.
Я нашёл его на кухне, он предложил мне чай, но я спросил, нельзя ли посмотреть гараж. Он поинтересовался, люблю ли я автомобили, и когда я ответил утвердительно, на его лице промелькнула слабая, но искренняя улыбка.
— Тогда вам понравится то, что вы сейчас увидите, — сказал он.
Гараж был безупречно чист и, судя по идеально сбалансированной температуре и влажности, оснащён системой климат-контроля, какой Постмартин требует для своих самых хрупких исторических документов. Кирпичные стены были выкрашены в ярко-белый глянец и лишь календарь «Пирелли» да инструментальный стенд, содержащийся в идеальном порядке, нарушали эту стерильность. Всё это лишь подчёркивало красоту машины.
«Феррари» была до смешного красива — огненно-красная, с благородным кирпичным отливом и безупречно обтекаемыми линиями в стиле научной фантастики семидесятых. Казалось, вот-вот её колёса сложатся, превратившись в подъёмные двигатели, и машина рванёт прямиком в будущее, которое так и не наступило. Под капотом скрывался совершенно безумный расточенный 2,8-литровый V8, разгонявший её до сотни быстрее, чем успеешь произнести эти цифры. А с точки зрения магической полиции — никакой электронной трансмиссии, а значит, ты не угробишь собственную тачку во время жаркой погони. Я не говорю, что Найтингейлу стоило бы поменять свой «Ягуар», но неужели нельзя было прикупить парочку итальянских суперкаров золотого века? Хотя бы как вложение, если уж на то пошло.
Я спросил мистера Чорли, выезжает ли он на ней покататься.
— Безусловно! — ответил он. — Какой смысл владеть такой машиной и не ездить на ней?
Я как раз размышлял, нельзя ли выпросить у него разрешение прокатиться или хотя бы посидеть за рулём с работающим двигателем, когда Мартин Чорли посмотрел на часы. Это были изящные стальные «Монтбланк Таймволкер», около двух тысяч фунтов у проверенных дилеров — высококачественный механический хронометр, которым гордился бы любой практик.