Мне бы хотелось спросить Леди Тай, был ли наш молодой Сэр Уильям более ранним воплощением Тайберн? Помнит ли она его? Ощущает ли преемственность? Или всё оборвалось после его «смерти» в середине девятнадцатого века?
Но мудрец знает, когда стоит держать язык за зубами. Мы долго сидели в молчании, пока наконец Леди Тай не вздрогнула и не повернулась к входу в дом.
— Ну вот ты и соскочил с крючка, — сказала она. — Твой Господин и Повелитель прибыл.
Через пару мгновений Найтингейл открыл дверь кухни и вошёл. Он слегка кивнул Леди Тай.
— Сесилия, — сказал он. — Как ты держишься?
— О, я просто счастлива получить персональное внимание, — ответила она.
— Почему бы тебе не пойти со мной? — предложил Найтингейл. — Посмотрим, сможем ли мы всё уладить.
Так говорят даже тем, кто стоит над окровавленным телом близкого с молотком в руке. И самое странное, большинство людей, даже если понимают, что ничего хорошего их не ждёт, идут спокойно и позволяют себя «уладить».
Я не думал, что Леди Тай будет молчать вечно. Но иногда в этом и есть радость службы рядового констебля, можно переложить проблемы на старших по званию.
Перед уходом Найтингейл поймал мой взгляд и жестом показал вверх, он хотел, чтобы я проверил спальню Оливии до приезда основной поисковой группы.
Проблема с криминалистикой в том, что чем она совершеннее, тем больше неудобств доставляет. В старые времена полиция могла топать по месту преступления в ботинках двенадцатого размера и тыкать всё карандашом. Теперь же можно получить ДНК с образца размером с глаз божьей коровки — и минимум надо быть в перчатках. Раньше я носил запасные перчатки в кармане, теперь там ещё и бахилы — на всякий случай. Правда, на полированном полу в них легко поскользнуться, поэтому я надел их только после того, как нашёл комнату Оливии на втором этаже.
Комната была большая, стены оклеены дорогими обоями с тонким сине-лавандовым узором, окна с реставрированными подъёмными рамами выходили на улицу. Потолок высокий, с оригинальной лепниной, а если прибавить к этому ванную комнату при спальне — получалось примерно две трети площади квартиры моих родителей. Гардеробная размером с мою старую спальню была совершенно бесполезна, почти вся одежда Оливии ровным слоем была разбросана по полу.
Я наклонился рассмотреть этикетки, в основном масс-маркет высокого класса и пара дизайнерских вещей. В отличие от одежды обувь была аккуратно расставлена на специальных полках у изножья кровати. Некоторые каблуки выглядели вызывающе — особенно синие туфли «Маноло Бланик» на шпильке, мне они показались приглашением к травме лодыжки.
Не могло быть такого, чтобы у Леди Тай не было уборщицы, судя по отсутствию пыли между балясинами лестницы, она приходила минимум четыре раза в неделю. Но вряд ли она успела бы утром сменить постельное бельё на аккуратно застеленной кровати. Я присмотрелся, на покрывале была вмятина, подушки смяты. Похоже, Оливия вернулась и ненадолго прилегла поверх покрывала до нашего с Гулид визита. Когда мы с ней беседовали, она была в повседневной одежде и свежей — значит, успела принять душ и переодеться.
В ванной комнате на полу лежала вчерашняя праздничная одежда и банное полотенце. Я держался подальше и сделал пометку для поисковой группы, пусть упакуют всё как улики. Вернувшись в спальню, я попытался почувствовать характер Оливии.
На стене напротив кровати висел постер Джоан Арматрейдинг, увеличенная обложка её альбома 1976 года в дорогой раме. Для Оливии это выглядело старомодно. Я знал о Джоан только потому, что она была одной из немногих неджазовых пластинок в коллекции моего отца наряду с Sgt. Pepper's Lonely Hearts Club Band и ранними Jethro Tull. Я заслушивал эту пластинку до дыр, когда отца не было дома.
Рядом с Джоан раскинулся фото-коллаж метровой ширины между постером и дверью гардеробной. Большинство фотографий были распечатаны на обычной бумаге и приклеены к стене клеем «Эво-Стик», а некоторые явно вырезаны из журналов — судя по глянцу бумаги. Я узнал Алек Век, Азилию Бэнкс и нескольких белых поп-звёзд и актёров. Остальные снимки были сделаны на телефон — в основном селфи: Оливия на вечеринках, в клубах и школе, Оливия гуляет по Лондону.
Я достал телефон и сделал снимки всех людей на фотографиях и отметил для себя частоту их появления. Одна белая девушка встречалась чаще других, широко посаженные голубые глаза, копна чёрных кудрей — то падающих на лицо беспорядочно, то собранных в хвостики или пучки, а один раз волосы были уложены очень сложно. На этом снимке они с Оливией позировали в вечерних платьях у какого-то роскошного здания, обнимали друг друга за талию и озорно улыбались камере. Лучшие подруги навсегда! Остальные мальчики и девочки появлялись гораздо реже и все они были белыми — кроме одного снимка с братом Оливии и одного с матерью.