— Этого никогда не будет, потому что я вас люблю, Вишенка, потому что готов буду прожить с вами целый век!
— В самом деле… но нет… у вас не то на уме, вы, может быть, забыли, что вы со мной… вы, может быть, думаете, что вы на сцене.
— Но чем же я могу доказать вам свою любовь, какая вы неверующая!
— Я не привыкла к таким речам… и вы, вы… полюбили служанку из гостиницы?
— Девушку — молодую, прелестную, очаровательную, щедро одаренную природой. Да я-то что? Может быть, я ниже вас! Вы не знаете, кто ваши родители, быть может, они и знатного происхожденья, я же сын честного шонского купца, мне дали образование, рассчитывали выучить на адвоката, но для театра, пожертвовал всем: ни гнев отца, ни просьбы друзей и родственников не удержали меня от страстного желанья появиться на театральных подмостках. Меня манило узнать эту жизнь, полную приключений, где богатство сменяется бедностью, свистки рукоплесканьями, самолюбие вечно возбуждено… Мне хотелось проникнуть за эти кулисы, где подчас разыгрываются сцены более смешные и оригинальные, чем те, которые видит публика. Мне нравилось являться в костюмах трубадура, маркиза, рыцаря, вельможи, сегодня быть поляком, завтра испанцем и тому подобное. Я сделал все, чего хотел, и не раскаиваюсь, одним словом я счастлив. Я чувствую бездну новых ощущений, при разыгрывании каждой новой роли я испытываю то страх, ужас, то надежду и представляю себе театр полем битвы, на котором нужно много самообладания и храбрости, чтоб выйти победителем. Вот это жизнь, Вишенка. Я предпочитаю эту жизнь, полную волненья и страстей, той тихой однообразной жизни, которая предназначалась мне отцом.
С большим вниманием слушала Вишенка речь молодого актера, и видно было, что слова его далеко проникли в ее душу. Во время всего разговора Анжело держал в своей руке руку молодой девушки и время от времени сильно пожимал ее.
Видя действие, которое слова его произвели на молодую девушку, он продолжал:
— Смотрите же, какая разница между мной и вами и насколько легче и свободнее представляется вам это новое поприще. Чтобы сделаться актрисой, вам не надо ссориться с вашей семьей, подвергнуться ненависти отца. Думаю, что вам не очень грустно будет расстаться с ролью трактирной служанки и с хозяином вашим господином Шатулье.
— Вы правы, я не буду жалеть о господине Шатулье, напротив, я буду очень довольна, в последнее время он мне очень надоел… Вздумал ухаживать за мной, ходить за мной по пятам, пытался даже поцеловать меня и ругается, когда я разговариваю с молодыми людьми. Посмотрите, какие у него глаза, он сердится, что я с вами говорю, если бы его не удерживал один из ваших, то, наверное, господин Шатулье подошел ко мне и приказал бы мне выйти отсюда.
— Как, Шатулье ухаживает за вами? И такой цветок может достаться такой обезьяне!
— Нет, поверьте, ему ничего бы не удалось, госпожа Шатулье, правда, не зла, но ревнива, особенно с тех пор как заболела подагрой. Я думаю, она весьма довольна будет, когда я оставлю гостиницу.
— Так вы согласны… вы пойдете с нами, вы не отвергаете моей любви.
— Нет, господин Анжело, я не сказала этого:
— Вишенка, я буду любить тебя, буду лелеять.
— Вы уже на ты со мной, перестаньте, а то мне смешно.
— Позволь прийти в твою комнату… к тебе… на одну минуту.
— Вы придете в мою комнату — ни за что. Да к тому же…
Разговор на этом месте был прерван всеобщим движеньем, которое произошло в зале. Пуссемар пошел со своей скрипкой и заиграл вальс.
Альбертина и Зинзинета отодвинули в угол стол, одна подцепила Дюрозо, другая — Монтезума, и обе пары пустились танцевать.
Господин Шатулье, воспользовавшись этой суматохой, подбежал к Вишенке и сердито произнес:
— Жена моя уже целый час звонит, идите к ней, лучше будет, нежели болтать в углу.
Анжело обвил рукой талию девушки, удерживая ее.
— Госпожа Шатулье может звонить сколько душе угодно, мой любезный хозяин, я ангажировал на вальс Вишенку и не отпущу ее.
— Вишенка не умеет танцевать.
— Я стану учить ее и ручаюсь за успех.
— Но, милостивый государь, вы не смеете распоряжаться моей прислугой, я не позволю этого.
— Извините, господин Шатулье, эта прелестная девушка не ваша прислуга, она свободна и может уйти от вас, когда вздумает, препятствовать ей вы не можете, вы забыли, что нам известна ее история.
Господин Шатулье от злости побагровел, но прежде, чем он успел ответить, молодой человек увлек Вишенку в вихрь вальса. И после четырех туров она уже отлично танцевала.
Трактирщик, не в силах наблюдать за ними, надвинул колпак на глаза.