Гастон смеется и, целуя Вишенку, восклицает:
— Что ты рассказываешь о маленькой квартире и работе. О, нет, нет, тебе не нужно будет никакого занятия. Предоставь мне заботится о твоем будущем. Я богат, милая моя, я хочу, чтобы жизнь твоя была полна любви и удовольствия, чтобы твои наряды были восхитительны, чтобы все твои желания исполнялись. Для твоей красоты ничего не нужно, но я буду очень счастлив, если ты затмишь всех парижских красавиц. Теперь подумаем, что делать нам сегодня. Уже поздно, десять часов, квартиру нанять сейчас нельзя. Я бы свез тебя к себе, но у меня могут быть гости.
— Как, так поздно гости?!.
— В Париже съезжаются обыкновенно очень поздно. Я думаю, что вот как надо нам устроить: ты возьмешь извозчика и поедешь в меблированные комнаты и там переночуешь. Вот тебе деньги, и положи их в карман, до завтра будет довольно, а завтра приходи ко мне, я буду ждать в двенадцать часов и поедем искать квартиру вместе. Возьми мою карточку, на ней написан мой адрес. Спрячь ее. Так как ты Парижа не знаешь, то бери коляску и поезжай по этому адресу. Ну что ж, хорошо? Согласна ты?
— Да, господин Брумиер, я сделаю все, что вы сказали.
— Господин, еще будешь звать меня господином, впрочем, наше знакомство было так внезапно, поведение мое так недостойно… Вы простите меня, но я уверен, что когда убедитесь, как я вас люблю, тогда будете звать меня Гастоном.
— Да, хорошо, господин Гастон.
Молодой человек, видя, что уже поздно, зовет гарсона, расплачивается, велит позвать извозчика, нежно целует Вишенку, вскакивает в свою коляску в то время, когда гарсон подсаживает Вишенку на нанятого извозчика. Она говорит извозчику:
— В постоялый двор… в гостиницу… куда хотите, мне все равно!
XXII. ПЬЯНЫЙ ИЗВОЗЧИК
Извозчик тронулся.
Вишенка находится в странном состоянии, как в чаду. Вино ли этому причиною, или последнее приглашение — неизвестно, но верно только то, что она как ошеломленная и не понимает, наяву ли это все было или нет. Вдруг она, что-то вспоминает, озирается кругом и восклицает:
— Ах, боже мой! Где мои вещи, где узел!
Но скоро припоминает, что узел ее остался в коляске Гастона, и успокаивается, зная, что завтра он ей отдаст. В узле было одно платье, одна юбка, четыре сорочки, чулки и три платка, но это все ее имущество, и в другое время она была бы в отчаянии потерять его. В эту же минуту она еще помнила обещания Гастона, насчет щегольской квартиры и всех удобств жизни и потому не считала важным, если бы узел и совсем пропал. Притом же у нее было довольно денег, чтоб купить все новое. Гастон всунул ей в карман сорок франков, говоря, что этого хватит до завтра.
«Разве в Париже проживают в один день сорок франков? О, не может быть, надо быть очень богатым, чтобы здесь жить».
Между тем коляска останавливается. Вишенка думала, что подъехали к гостинице, но извозчик, не отворяя дверцы в коляске, оставаясь на козлах и нагнувшись, пьяным и охрипшим голосом, едва ворочая языком, спросил:
— Ну, куда же мы едем? Еду, еду и не знаю куда. Пожалуй, всю ночь вас прокатаешь.
Вишенка видит, что извозчик пьян, испугавшись, поспешно отвечает:
— Я вам сказала везти меня на постоялый двор.
— На постоялый двор? Что вы под этим понимаете. Разве есть в Париже постоялые дворы?
— Так везите в меблированные комнаты, если там лучше.
— Это другое дело… меблированные комнаты… их тут много… а то сказали постоялый двор… я вас и не понял. Давно бы сказали, что в гостиницу…
— Да я вам это говорила.
— Неправда, я не пьян… и, по крайней мере, не настолько, что бы не слышать, что говорят. Стало быть, мы говорили о том, чтобы ехать в гостиницу?.. Хорошо… слушаюсь… да в какую? Их ведь бездна здесь. Может быть, хотите в гостиницу князей или послов… или послов? Но вам в последнюю незачем, вы, может, женщина, кого я везу?
— Да вы видите, что женщина. Везите в какую-нибудь гостиницу, мне все равно.
— Вот новость… а мне какое дело. Выбирайте сами.
— Я бы желала гостиницу недорогую.
— А-а, понимаю, в мещанскую. Мы ее найдем в квартале Маре. Мне это будет по дороге домой. Хотите туда ехать?
— Хорошо, я вам говорила куда-нибудь.
— Вы говорили, говорили, а я и не знаю, что вы говорили. Ну, вы, гей пошел…
Коляска помчалась, Вишенка беспокоится. Вид пьяного извозчика ее пугает, а тот как нарочно постоянно бьет лошадей и гонит что есть сил. Несколько раз они чуть не столкнулись с омнибусами и с обозами.
«Он, должно быть, меня опрокинет, какое-нибудь несчастье со мною наверно будет. Он не рассмотрит высокие гостиницы при такой скорой езде».