— И я тоже говорю Вишенке, — присоединяется Сабреташ, — если не будет выходить на воздух, то может еще заболеть.
— Вы, верно, думаете, барышня, что у нас нет красивых мест для прогулки в окрестностях? Вы ошибаетесь. Если бы вы мне только позволили, то я бы вас проводил в некоторые очень веселые предместья, там даются балы, на которых очень порядочное общество бывает… все молодежь с девицами, музыка, пенье, веселье хоть куда! Наслаждаешься видом зелени, выпьешь, попляшешь.
— Благодарю вас, господин Петард, я не танцую и не имею желания там бывать.
— Очень жаль, барышня, вы бы, верно, мило танцевали.
— Дитя мое, не нравится вам и незачем ходить на такие увеселения, но вы должны выйти на воздух погулять. Не на то нам Бог дал ноги, чтобы никогда не двигать ими.
Вишенка понимает, что Сабреташ говорит правду, и соглашается идти вечером с ним и Петардом на бульвар Бурдон.
Прогулки теперь становятся ежедневны, так как польза от них видима. Благотворное влияние воздуха и движения вернуло румянец и здоровый вид лицу Вишенки. Сабреташ от удовольствия потирал руки и говорил:
— А что, не правда ли, как воздух ей был необходим. Она расцветает как цветочек, согретый лучами солнца.
— Барышня и без солнечных лучей прекрасным розаном была, который, однако, от дуновения ветра не сломился.
Как только выходят гулять, Петард предлагает руку Вишенке, но она всякий раз отказывается и идет под руку с Сабреташем.
Спустя некоторое время опасение Вишенки стало проходить, и она вполне наслаждалась этой вечерней прогулкой.
Однажды Сабреташ вернулся позднее с работы, и они отправились гулять в другую сторону.
— Что нам все ходить налево, — сказал Петард, выходя из дому. — Барышня никогда не узнает Парижа, если мы ей только будем показывать набережную да Ботанический сад. Пойдем лучше в другую сторону, там будет еще красивее местность.
Сабреташ согласился, позабыв, что неблагоразумно идти по бульварам в сторону улицы Сенз-Анж. Вишенка же не знала Парижа.
Погода была пасмурная, бульвары почти опустели. Наши гуляющие, дойдя до улицы Менильмонелан, повернули назад, как вдруг Вишенка крепче прижалась к руке Сабреташа и опустила глаза. Она почувствовала, что какая-то собачонка подбежала и ласкается к ней. Узнав Гриньдана, она от страха вся дрожала.
— Что с вами, дитя мое? — спрашивает Сабреташ. — Вы утомились?
— Ничего, — отвечает молодая девушка взволнованным голосом. — Но пойдем, пожалуйста, скорей! Как бы я хотела быть дома!
Едва она выговорила эти слова, как кто-то дотронулся до ее плеча и сказал насмешливым голосом, который она сразу узнала:
— А, да я не ошибся, это Вишенка! Очень рад вас встретить, прекрасная беглянка! Нам надо с вами поговорить. Не будь со мною Гриньдана, я бы вас и не заметил. Славное у него чутье!
Затем Мино (это был он), дерзко взглянув на Сабреташа, загородил Вишенке путь и обратился к Сабреташу со следующими словами:
— Оставьте, любезный, эту девицу, я имею некоторые права на нее и сейчас с собой уведу.
— Ах! Я погибла, — прошептала Вишенка, прижимаясь к Сабреташу, между тем как Петард от удивления во все глаза смотрел на Мино. Хозяин Гриньдана хотел слова свои привести в исполнение, взял Вишенку за руку, но Сабреташ оттолкнул его и сказал Петарду:
— Возьми Вишенку под руку и проводи к нам домой. Поручаю тебе ее. Помни, что… головой ответишь.
— Уж не беспокойся! — ответил Петард.
— Что это значит? Зачем ваш приятель уводит ее?
Мино уже собрался бежать за девушкой, но Сабреташ успел удержать его, схватив за руку, потащил в сторону и так крепко прижал к дереву, что Мино завопил:
— Да не душите меня так, черт возьми, синяки нажмете! Пожалуй, поплатитесь за такое обращение… я могу вам за то… пулю в лоб пустить. Я из пистолета туза и яйца пробиваю, вы не знаете, с кем имеете дело.
— Ты ошибаешься! Я знаю, что ты негодяй, каналья и что если не замолчишь, то тебе все ребра переломаю, а что дальше будет, посмотрим…
— Но господин…
— Молчи, говорю тебе, презренный, как ты осмелился заговорить с этой бедняжкой?
— Хороша бедняжка! Она, видно, вас, старика, обманывает, ведь она была…
Сабреташ не позволил Мино окончить начатое сообщение, он так его ударил кулаком по зубам, что тот покатился на мостовую.
— На этот раз мне больше ничего не нужно, но помни, что если еще когда осмелишься подойти к Вишенке, то я тебя так отделаю, что ты с места не встанешь, не забудь! — закричал ему, удаляясь, Сабреташ. В то самое время прохожие начинали собираться и расспрашивать о причине плачевного положения Мино. Но Сабреташ, привыкший ходить скорым шагом, скрылся из виду и в одно время с Вишенкой и Петардом вернулся домой.