— Вот мы и у себя! Спасибо, товарищ, нам больше твоя помощь не нужна, до свидания, мой друг.
— Ах! А кто же этот наглец, который хотел увести твою племянницу? Какие новости? Какая пьяная рожа у него!
— О, это кутила, он уже несколько раз преследовал Вишенку.
— Я предполагаю, что он влюблен в барышню.
— Да, да, угадал.
— Кто же в таких случаях так наступательно действует? Явился точно неприятель, разрушающий все на пути. Прекрасное ухаживание.
— О, я тебе ручаюсь, что это не повторится, я его так проучил, что он будет меня помнить.
— Тем лучше, мой друг. А то барышня-то испугалась, Боже мой! Дрожит вся как лист. Я ей говорю: «Не бойтесь, барышня, дядя молодец, положиться на него можно, хоть он и не бывал на львиной охоте, как я, но сладит с двумя такими наглецами, не только с одним». Но слова мои не действовали, да, верно, еще и теперь дрожит?
— Нет, нет, успокоилась, — отвечает Вишенка дрожащим голосом.
— И так я вам больше не нужен? — продолжает Петард.
— Нет, приятель, благодарю; Можешь вернуться домой, и нам пора на отдых, особенно Вишенке.
— Прощайте же, барышня, спокойной ночи, Сабреташ.
Тотчас после его ухода Вишенка залилась слезами.
— Видите ли, друг мой, чему вы подвергаетесь из-за меня. Чуть было не пришлось вам драться.
— Успокойся, дитя мое, такие люди не опасны. Эти подлецы умеют хвастаться перед женщинами, быть заносчивыми, когда идут четверо на одного… но притом они всегда трусы. Я ему прочел нравоучение, верно, у него не появится желанье говорить с вами, если, к несчастью, придется еще его встретить.
— Нет уж, довольно! Вы сами видите, мне нельзя выходить… такие встречи… вы представить себе не можете, как я страдаю… Если они будут повторяться… — бедняжка! — говорит Сабреташ, смотря на Вишенку, которая совсем расстроена сильным нервным потрясением. — Неужели такие презренные могут вас лишать воздуха, солнца, прогулок, одним словом всего, что нужно для поддержания здоровья? Нет, этого не будет… Париж велик, нам стоит только выбрать себе место, чтобы хорошо скрываться в нем, я им, конечно, адреса не дам, так никакими силами они вас не отыщут.
— Друг мой, неужели вы для меня оставите свои привычки, перемените квартиру, которая вам нравится, удалитесь от людей, дающих вам работу?
— Привычки скоро меняются… квартирой я недоволен… у меня комнаты нет, да и привратница слишком болтлива… работу везде найду. У кого здоровые руки, кто не ленив, тот в каждом квартале найдет себе работу. Главное чтобы вы были спокойны, причем не тревожились, могли выходить на улицу, не опасаясь дурной встречи, а это можем достичь только тогда, когда переменим квартиру. Завтра же займусь этим, а пока спите спокойно, дитя мое, забудьте о сегодняшнем происшествии, постараемся, чтобы оно не возобновлялось.
Сабреташ оставил Вишенку, но она напрасно пыталась уснуть, успокоиться, нервная дрожь продолжалась всю ночь.
На другой день Сабреташ не терял времени и в двенадцать часов привел подводу и извозчика и сказал Вишенке:
— Вот и нашел, что нужно! С Пижондель я расплатился, укладывайтесь поскорей, дружок, как только все вещи снесут, сядем на извозчика, да и поедем за ними. Извозчиков нарочно я нанял в другом квартале, чтобы и след наш простыл.
Вишенка, скоро была готова, и, когда мебель снесли, Сабреташ вышел с ней под руку.
— Где же будет жить господин Сабреташ со своей племянницей? — спросила привратница с особенным ударением на последнем слове.
— Если у вас будут спрашивать, то вы вправе сказать, что не знаете, — ответил Сабреташ.
XXX. ИСТИННЫЙ ДРУГ
Нанятая карета, в которой ехали Вишенка и Сабреташ, остановилась в квартале Елисейских полей у ворот красивого дома на улице Понтье.
Сабреташ высадил Вишенку из экипажа, она с удивлением смотрела на жителей того квартала: такая была разница в наружности, манерах и одежде этих жителей и обитателей предместья Сент-Антуан, что молодой девушке казалось, будто она попала в другой город.
Она не видит здесь грязных домов: все красивые здания, в новом вкусе…
Пройдя большой и чистый двор, она входит на широкую лестницу с вызолоченными перилами.
— Как все здесь прелестно! — говорит Вишенка вполголоса, осторожно ставя ноги на натертые воском ступени. — И мы будем жить в этом прекрасном доме?
— Да, дитя мое, у всякого из нас будет своя комната. Не правда ли, как удобно? И квартира эта не дороже той, которую мы занимали, но немного выше… Подымайтесь еще выше… выше, такая хорошая лестница, что не устанешь по ней идти.