XXXVIII. ПРИКАЗЧИК ИЗ МАГАЗИНА ГАЛАНТЕРЕЙНЫХ ТОВАРОВ
Посланье Леона Дальбона снова изгнало мир из жилища Сабреташа. Вишенка, несмотря на то, что все силы употребляла, желая казаться спокойной, только и думала, что о любви к ней Леона Дальбона, любви, такой чистой, истинной, которую ока вынуждена была отвергнуть.
Сабреташ никогда не упоминал имени Леона, но грустил, видя, как Вишенка страдает.
Петард, не смея ни о чем спрашивать, ограничился одними своими наблюдениями за девушкой. Если он видел, что Вишенка менялась в лице или подносила руку ко лбу, тотчас бежал за бутылкой с маслом, воображая, что она сейчас упадет в обморок.
Однажды вечером с пятого этажа донесся довольно сильный стук.
— Кажется, сосед возвратился, — сказал Сабреташ.
— Какой сосед? — спросил Петард.
— Тот самый, который встречался с тобой на лестнице и у которого ты видел только кончик его носа.
— А, тот, что все время зяб? Я его больше не встречаю.
— Он надолго отсюда отлучался, но шум, который мы слышим, доказывает, что он возвратился, впрочем, может быть, квартиру сдали другому. Надо осведомиться об этом у привратника.
Вишенка давно забыла таинственного соседа; письмо Леона Дальбона изгладило в ее душе все прочие воспоминания, и она равнодушно слушала, что говорилось о человеке, не так давно возбудившем ее опасения. Что могло страшить ее теперь, когда она уже отказалась от своего счастья?
На другой день Сабреташ сказал Вишенке:
— А ведь жилец пятого этажа действительно возвратился.
— Так он уезжал?
— Да, он уезжал недель на шесть в деревню, но, должно быть, деревенский воздух не пошел ему на пользу. Привратник говорит, что господин Жульен возвратился оттуда бледный, больной и теперь совсем не выходит из своей квартиры.
— Бедный молодой человек! Есть при нем кто-нибудь?
— Нет, вероятно, он этого не желает. По словам привратника, он, кажется, человек состоятельный и, если бы захотел, мог бы нанять прислугу.
— Действительно, почему не нанять кого-нибудь, чтобы за ним ухаживали?
— Значит, не хочет. Но, вероятно, привратник многое прибавляет. У соседа нашего, может быть, всего лишь насморк.
Прошла неделя, и Сабреташ опять говорит Вишенке:
— А ведь сосед-то наш действительно болен. Я сейчас встретил привратника, который нес ему теплое питье, и он сказал мне, что молодой человек уже не встает с постели.
— Ах, боже мой! — вскрикивает Вишенка. — И при нем все нет никого?
— Он даже запретил, чтобы к нему позвали доктора.
— Очень странно. Если бы я знала, что могу хоть чем-нибудь помочь, я бы пошла к нему. Это не было бы неприлично, друг мой?
— Конечно, нет, соседи должны всегда помогать друг другу, но если этот человек не желает никого видеть, даже пригласить доктора, то что же мы тут можем сделать?
— Это правда, и тем более, что мы незнакомы с этим молодым человеком, но, друг мой, не можете ли вы справляться каждый день о его здоровье у привратника?
— Я так и хотел сделать. Мне, так же как и нам, дитя мое, грустно знать, что возле нас живет страждущий человек, а я не могу пойти и сказать ему: «Располагайте мною».
Прошло еще четыре дня, Вишенка уже сама ходит к привратнику утром и вечером спрашивать о здоровье соседа. На пятый день она находит привратника заметно обеспокоенным.
— Сударыня, — говорит он ей, — я очень тревожусь… господину Жульену гораздо хуже. Он едва говорит и ничего не ест, не захотел даже пить теплое питье, которое я ему приносил. Если этот молодой человек умрет, то меня будут осуждать, почему я не позвал к нему доктора. Прошу вас, сударыня, пойдите к нему вместе со мною. Вы мне скажете, как вы находите его состояние, и потом, может быть, он вас будет слушаться больше, чем меня. Женщины умеют обращаться с больными.
Вишенка охотно поднимается с привратником на пятый этаж.
Привратник входит первый в квартиру молодого человека, а Вишенка, чувствуя, что она дрожит и смущается, говорит ему:
— Я подожду здесь, в прихожей, пока вы сходите навестить больного и спросите у него, позволит ли он мне войти.
Привратник идет в другую комнату и возвращается оттуда на цыпочках, говоря:
— Он, мне кажется, спит… я не посмел его разбудить.
— О! Вы очень хорошо сделали.
— Если бы вы могли немного подождать здесь… я должен идти, потому что внизу нет никого.
— Идите, идите, не стесняйтесь, я могу здесь остаться, когда я услышу, что он шевелится, я войду к нему.
— И вы тогда увидите, должен ли я сходить за доктором.