Главнейшим занятием госпожи де Фиервиль было наблюдать за Вишенкой и Сабреташем. И однажды после обеда она сказала господину Гишарде:
— Не находите ли вы, милостивый государь, что этот старый воин… без орденов… этот господин Сабреташ не обращается со своей племянницей, как близкий ей человек? Он не говорит ей ты… это меня удивляет. Обычно в простонародье дядя обходится с племянницей запросто.
— Но, сударыня, племянница господина Сабреташа не маленькая девочка, она теперь госпожа Дальбон.
— Я это знаю, милостивый государь… знаю, что мой племянник имел глупость жениться на племяннице простого солдата… Я заметила, что и Леон не называет его также дядей. Не кажется ли вам это странным?
— Я не обратил на это внимания.
— Очень бы желала знать, чем занимались родители госпожи Агаты… о них никогда не упоминают ни слова! Вероятно, мать была торговка, а отец болгарин.
— Бывали примеры, сударыня, что из болгар выходили отличные музыканты, а у госпожи Дальбон превосходные музыкальные способности. В самое короткое время она добилась удивительных успехов на фортепьяно.
Видя, что господин Гишарде не отзывается на ее злобные выходки, госпожа де Фиервиль замолчала.
Несколько раз Сабреташ, которому надоели колкости этой барыни, хотел уехать в Париж, но каждый раз, как он заговаривал об отъезде, Леон отвечал:
— Вы меня огорчите, если покинете нас. Во-первых, ваше присутствие изгоняет отсюда скуку, которую принесла с собою госпожа де Фиервиль, а во-вторых, я не хочу, чтобы моя тетушка вообразила, что если она будет нелюбезно обращаться с родственниками моей жены, то отучит их показываться в моем доме, не нужно доставлять ей этого удовольствия.
Сабреташ перестает говорить об отъезде. Вишенка старается предупредительностью и всевозможными угождениями расположить к себе госпожу де Фиервиль. Но временами ей кажется, что она достигла цели. Когда ей случается сидеть за работой в гостиной и тетка мужа находится тут же, то, стараясь завести с нею разговор и украдкой посматривая на нее, молодая женщина часто ловит ее взгляд, устремленный на нее с каким-то неопределенным выражением, в нем более не блещут насмешка и презрение, но если Вишенка, приметив это, решается посмотреть на нее, улыбаясь, лицо госпожи де Фиервиль тотчас же принимает снова холодное, гордое выражение.
Однажды вечером госпожа де Фиервиль была более насмешлива, нежели когда-нибудь, она, кажется, решилась вывести из терпения Сабреташа, который прохаживался по гостиной, кусая усы (что он всегда делал, когда сердился). Наконец он остановился перед Вишенкой, говоря:
— Милая Агата, с тех пор как я здесь, я еще ничего не рассказывал вам о господине Дюмарсель, который поручил мне передать вам тысячу приветствий.
— Ах, друг мой! Как я виновата, что до сих пор не спросила у вас о нем. Но простите меня, здесь я думаю только об одном.
И, произнося эти слова, Вишенка с нежностью смотрит на своего мужа.
Услышав имя господина Дюмарселя, госпожа де Фиервиль едва может скрыть движение ужаса и, медленно подняв голову, говорит Сабреташу с невольным волнением:
— Вы, кажется, назвали господина Дюмарселя?
— Да, сударыня.
— Не тот ли этот господин Дюмарсель, который служил в гусарах?
— Тот самый, сударыня, и вы, вероятно, его знаете, потому что он мне говорил, что знаком с вами.
— А, господин Дюмарсель говорил вам обо мне… По какому же это случаю? — спрашивает, краснея, госпожа де Фиервиль.
— Очень просто. Я был у него, чтобы известить его о свадьбе Агаты с господином Леоном Дальбоном, и он мне сказал тогда, что знает господина Леона, что он встречался с ним у тетки его, госпожи де Фиервиль.
— Это правда, — говорит Леон, — я помню этого господина, он чрезвычайно любезен и очень мне нравится. Мне кажется, тетушка, что за последнее время он редко бывал у вас.
— Да… может быть… у меня так много знакомых, что я не веду счет их посещениям.
— А я всегда бы помнил те, которые мне приятны, тем более, когда они редки.
— Но как и где вы познакомились с господином Дюмарселем? — говорит с живейшим любопытством госпожа де Фиервиль.
Крутя усы, старый служивый отвечал, ударяя на каждом слове:
— Это, — сударыня, моя тайна. А тайны свои я доверяю только тем, кто доказал мне свою дружбу и привязанность… потому, не удивляйтесь, я не скажу вам, где я познакомился с господином Дюмарселем.